Райт выбежал на улицу, не помня себя от ярости, и без сил прислонился к двери парикмахерской. Потом направился разыскивать самый потрепанный экипаж с полудохлой лошадью.
— Спасибо, милый племянничек, — сказал насмешливо Кемп, влезая в кэб и подсаживая свою спутницу. — Кстати, пожалуйста, сбегай-ка домой, поищи мой бумажник. Я его оставил, помнится, на умывальнике, в нем что-то около тысчонки. Можешь взять себе за хлопоты полсотни на папиросы.
Раздался общий вздох удивления, а Джордж Райт тщетно пытался выразить на своем лице благодарность, скрежеща зубами.
Кэб давно уехал, а он все еще стоял на мостовой, обдумывая создавшееся положение. Хуже всего было то, что для соблюдения конспирации он должен был тащиться за дядиным бумажником и оставить Бэллу в обществе галантного и предприимчивого Хиллса.
М-р Кемп вернулся домой поздно, в кэбе. Райт поджидал его и набросился на него с упреками и руганью. Старый моряк только добродушно отмалчивался.
— Не сердитесь, — сказал он. — Теперь уж недолго.
— Недолго? — завопил Райт. — Так слушайте: вы заявите завтра, что получили телеграмму, вызывающую вас домой. Слышите?
— Ничего подобного, — скромно сказал моряк. — Я никуда не поеду. Останусь и повенчаюсь с миссис Брэдшоу.
Райт задохнулся от негодования.
— Вы… вы… не можете… не смеете!