-- Помню все это очень хорошо, отвѣчалъ сэръ Роджеръ, съ наслажденіемъ вспоминавшій о томъ блаженномъ времени, когда гордый лордъ былъ его должникомъ: -- помню все въ подробности; вы ошибаетесь только въ днѣ; это было не семнадцатаго, а девятнадцатаго мая.
-- Нѣтъ, нѣтъ, вы ошибаетесь, возразилъ лордъ съ значительною улыбкою: -- это было осмнадцатаго, смѣю васъ увѣрить.
Сэръ Роджеръ не понялъ намека.
-- Девятнадцатаго, продолжалъ онъ: -- я помню это по многимъ обстоятельствамъ. Въ этотъ день по-утру состоялось извѣстное пари между полковникомъ Гаммерстономъ и Нейлеромъ, а...
-- Я тоже помню этотъ день по разнымъ обстоятельствамъ, прервалъ его лордъ: -- это было осмнадцатаго мая 17** года.
-- Да вѣдь у меня есть ваша собственноручная росписка, возразилъ сэръ Роджеръ.
-- Въ-самомъ-дѣлѣ? сдѣлайте одолженіе, позвольте взглянуть.
-- Извольте, извольте; я принесу ее сію минуту.
Сэръ Роджеръ всталъ и пошелъ за роспиской. Лордъ Дьюри сидѣлъ мрачный и молчаливый, осѣнивши глаза рукою. Губы его шевелились, какъ-будто онъ что-то шепталъ, и мускулы на лицѣ его подергивало какъ-будто отъ боли. Когда сэръ Роджеръ вышелъ, онъ принялъ руку отъ глазъ, и лицо его просіяло. Только брови остались немного нахмурены, и во взорѣ замѣтна была какая-то напряженность.
Сэръ Роджеръ воротился и сѣлъ на прежнее мѣсто. Онъ положилъ на столъ связку бумагъ, вынулъ изъ нея одну бумагу и подалъ ее лорду съ словами: