-- Вотъ ваша росписка.
Лордъ Дьюри взялъ ее очень спокойно, во-первыхъ потому, что зналъ ея содержаніе не хуже сэра Роджера, а во-вторыхъ потому, что сэръ Роджеръ былъ совершенно въ его власти, связанъ по рукамъ и по ногамъ обѣщаніями, которыхъ не могъ и не захотѣлъ бы дать ему никто другой. Чернила поблѣднѣли, бумага пожелтѣла отъ времени, но сохранилась очень хорошо. Лордъ развернулъ ее, прочелъ со вниманіемъ и сказалъ:
-- Что касается до числа, вы правы, сэръ Роджеръ. Но смѣю васъ увѣрить, что я выставилъ по ошибкѣ не то число; эта ошибка, по особенному стеченію обстоятельствъ, можетъ мнѣ повредить и даже лишить меня возможности помочь вамъ.
Ключъ эгоизма мгновенно отомкнулъ врата догадливости сэра Роджера. Онъ понялъ, что какія-нибудь важныя причины заставляютъ лорда желать, чтобы росписка эта была написана отъ другого числа,-- и въ ту же минуту рѣшился согласиться на измѣненіе. Зная, однако же, шаткость человѣческихъ обѣщаній, онъ старался проникнуть въ тайну лорда, чтобы имѣть какое-нибудь обезпеченіе.
-- Жаль, что это можетъ повлечь за собою такія непріятныя послѣдствія, сказалъ онъ.-- Позволено спросить, отчего такое, по-видимому маловажное, обстоятельство ведетъ къ такимъ важнымъ результатамъ?
-- Разумѣется, позволено, отвѣчалъ лордъ, съ саркастическою улыбкою:-- если угодно, я вамъ скажу, только въ такомъ случаѣ долженъ буду просить у васъ росписку въ полученіи двухъ сотъ пятидесяти фунтовъ, потому-что желаю обезпечить или деньги мои, или мою тайну. Что вы избираете?
-- Въ такомъ случаѣ дѣло очень просто, отвѣчалъ сэръ Рожеръ, значительно наклонивши голову.-- За ваши деньги я не могу дать вамъ никакого обезпеченія, и потому не желаю проникать въ ваши тайны больше того, сколько вы сами заблагоразсудите открыть мнѣ. Что касается до этой старой росписки, которая можетъ повлечь за собою такія непріятныя для васъ и для меня послѣдствія,-- я говорю это потому, что считаю мое счастье неразрывно связаннымъ съ вашимъ,-- такъ я думаю, что лучше всего бросить ее въ огонь.
-- Не знаю, право, хорошо ли это будетъ, проговорилъ лордъ Дьюри, въ нерѣшимости. Во всякомъ случаѣ, позвольте мнѣ прежде всего убѣдить васъ, что росписка эта дана не девятнадцатаго, а осмнадцатаго мая.
-- Я въ этомъ уже совершенно убѣжденъ, сказалъ сэръ Рожеръ: -- я дѣйствительно припоминаю теперь, что это было наканунѣ пари, состоявшагося 19 мая въ Гонсловѣ. Да и не могло быть иначе: я провелъ тамъ весь день и, будучи въ Гонсловѣ, не могъ получить отъ васъ росписки въ Лондонѣ.
-- Да, да, сказалъ лордъ, очень хорошо знавшій, что далъ росписку въ день смерти брата, и что сэръ Роджеръ получилъ ее, только-что возвратившись изъ Гонслова.-- Да, сэръ Роджеръ, это такъ и вы конечно не откажетесь, въ случаѣ надобности, подтвердить это присягою?