-- Теперь я желаю, сэръ Роджеръ, чтобы вы вспомнили, что получили и передали этотъ билетъ мнѣ, и въ случаѣ надобности подтвердили это присягой.
Сэръ Роджеръ поблѣднѣлъ. Свѣтъ, ужасный свѣтъ озарилъ его.
Онъ былъ, человѣкъ несовѣстливый, и несчастія только ожесточили его сердце; но лордъ потребовалъ отъ него такого поступка, на какой онъ до сихъ поръ еще не рѣшался. Онъ дрался, и убивалъ за другихъ, но въ тоже время самъ рисковалъ своею жизнью, и физическая опасность какъ-будто выкупала нравственную вину; теперь отъ него требовали, чтобы онъ безъ всякой личной опасности довелъ до позорной смерти человѣка, къ которому не питалъ никакого непріязненнаго чувства, котораго можетъ быть никогда не видалъ, и въ виновности котораго очень сомнѣвался. Онъ чувствовалъ, что отъ него требуютъ ужаснаго дѣла, и, несмотря на отсутствіе всякихъ правилъ, несмотря на двадцать лѣтъ порочной жизни, онъ поблѣднѣлъ, замялся, вскочилъ съ своего мѣста и раза два прошелся по комнатѣ въ очевидномъ волненіи.
Лордъ Дьюри увидѣлъ, что высказалъ уже довольно. Онъ понялъ, что, несмотря на всю осторожность выраженія, слова его, сказанныя человѣку, знакомому со всѣми пороками, могутъ пробудить подозрѣніе, котораго послѣ нельзя будетъ усыпить; сэръ Роджеръ былъ, конечно, не такъ опасенъ, какъ цыганъ, но лордъ все-таки рѣшился не пожалѣть ничего, лишь бы вовлечь его въ свое дѣло невозвратно. Онъ подождалъ съ минуту, потомъ всталъ, взялъ его за руку и сказалъ:
-- Сэръ Роджеръ! Я готовъ сдѣлать для васъ много, но -- рука руку моетъ.
-- Скажите, однако, же, отвѣчалъ сэръ Роджеръ въ волненіи: -- точно ли вы думаете, что этотъ билетъ былъ въ рукахъ у цыгана?
-- Не только думаю, но совершенно въ этомъ увѣренъ, отвѣчалъ лордъ Дьюри. Увѣряю васъ моею честью, что этотъ билетъ, отмѣченный подписью брата, былъ послѣ его смерти въ рукахъ цыгана; если я и не отъ васъ его получилъ, такъ отъ кого-нибудь другого, получившаго его въ свою очередь отъ цыгана.
Онъ солгалъ. Этотъ билетъ онъ самъ послалъ цыгану съ Вильямомъ Рейдеромъ, и потомъ онъ случайно опять попалъ къ нему въ руки.
Удивительно, какъ легко успокоиваетъ иногда человѣкъ свою совѣсть. Сэръ Роджеръ не требовалъ дальнѣйшихъ объясненій; горячность, съ которою говорилъ лордъ, убѣдила его, что въ нѣкоторомъ смыслѣ онъ говоритъ правду, и ему было бы весьма непріятно увидѣть, что тутъ кроется что-нибудь двусмысленное.
-- Да, да, сказалъ онъ: -- дѣйствительно, я припоминаю что-то въ этомъ родѣ, невѣроятно, могу вспомнить этотъ случай въ точности.