Въ мгновеніе ока Маннерсъ сидѣлъ уже въ сѣдлѣ, и если бы дѣло зависѣло только отъ поспѣшности, то человѣкъ, очевидно старавшійся скрыться, не ушелъ бы отъ него. Но неизвѣстный отошелъ отъ лѣса не дальше какъ шаговъ на сто, и прежде, нежели Маннерсъ доскакалъ до опушки, пропалъ и слѣдъ его. Лабиринтъ деревъ и кустовъ препятствовалъ поискамъ. Маннерсъ остановился; вскорѣ потомъ подъѣхали къ нему слуги; слуга де Во, приподнявши шляпу, обратилъ вниманіе Маннерса на слѣды, замѣченные ими на пути къ лѣсу. Маннерсъ въ ту же минуту повернулъ назадъ и увидѣлъ въ лощинѣ, наполненной полузасохшимъ иломъ, ясные слѣды двухъ человѣкъ. Тутъ прошли, очевидно, не крестьяне: ступни были довольно узки; но одни слѣды были явно отъ подошвы моднаго сапога, и слуга де Во готовъ былъ клясться, что это слѣды его господина.
Оставалось итти по этимъ слѣдамъ какъ можно дальше; это было довольно трудно, потому-что почва, исключая лощины, была усѣяна мелкою травою. Наконецъ, однако же, шаговъ за пятьдесятъ отсюда, по тому направленію, куда указывали друrie слѣды, Маннерсъ отъискалъ слѣдъ каблука и пошелъ дальше. Иногда слѣды почти совершенно исчезали, и Маннерсъ принужденъ былъ возвращаться назадъ и итти за ними снова. Слуга продолжалъ утверждать, что это слѣды де Во, и Маннерсу удалось дойти за ними до закраины скалы, куда, какъ намъ извѣстно, цыганъ, дѣйствительно, повелъ Эдварда.
Опасенія Маннерса усилились. Де Во, какъ должно было предполагать, пришелъ сюда съ кѣмъ-то, но добровольно, потому-что слѣды не представляли ни малѣйшаго признака насилія; а между тѣмъ именно недалеко отсюда слышали въ лѣсу выстрѣлы, по тому направленію, куда вели слѣды. Что за надобность была Эдварду -- подумалъ онъ -- итти въ такое уединенное мѣсто, по тропинкѣ, которая никуда больше не ведетъ, среди глухой ночи, и съ человѣкомъ, повидимому вовсе ему чужимъ? и что за цѣль имѣлъ незнакомецъ вести его ночью въ такое мѣсто?
Онъ не могъ дать себѣ на эти вопросы никакого отвѣта и началъ серьёзно опасаться за участь де Во. Онъ оглядывался съ такимъ стѣсненнымъ сердцемъ, съ такимъ страхомъ, какого никогда не испытывалъ на полѣ сраженія.
Наконецъ глаза его остановились на тропинкѣ, по которой Эдвардъ и цыганъ спустились съ горы. Маннерсъ пошелъ по ней. Слѣды двухъ человѣкъ были видны и здѣсь; они вели къ спиленному дубу. Другіе слѣды шли на-верхъ, но, очевидно, принадлежали не Эдварду. Нѣсколько капель крови бросились въ глаза Маннерсу, когда онъ сходилъ по тропинкѣ; потомъ еще и еще, и багровыя пятна привели его къ мѣсту, гдѣ было столько слѣдовъ, что тутъ, очевидно, прошло много людей. Но всего важнѣе было то, что какъ разъ возлѣ того мѣста, гдѣ цыганъ разговаривалъ съ де Во, песокъ всосалъ въ себя значительное количество крови, и мелкая трава, росшая тутъ разбросанными лунками, алѣла кровавыми пятнами.
Маннерсъ съ ужасомъ и скорбью увидѣлъ ясные признаки печальной участи своего друга; ему было жаль Эдварда, но еще болѣе жаль той, которая готова была сдѣлаться его женою. Сердце его облилось кровью. Тяжелое чувство усилилось еще болѣе, когда онъ подумалъ, что самъ былъ нѣкоторымъ образомъ орудіемъ въ рукахъ врага, заманившаго друга его въ ловушку. Тѣмъ тверже рѣшился онъ не оставлять поисковъ до тѣхъ поръ, пока не найдетъ и не отдастъ въ руки правосудія убійцу. Онъ рѣшился посвятить этому всего себя, совсѣмъ своимъ имуществомъ и жизнью, слѣдя за убійцей съ упорствомъ злого пса, преслѣдующаго волка,
Мщеніе было тяжелою обязанностью для человѣка съ такимъ сердцемъ, какъ Маннерсъ; но ему предстояло дѣло еще болѣе тяжелое: сообщить свое печальное открытіе родственникамъ Эдварда. Онъ подумалъ о слезахъ Маріанны, о глубокой скорби мистриссъ Фальклепдъ и ея дочери, и невольно вздрогнулъ.
Но онъ скоро отогналъ отъ себя эти мысли. Нельзя было терять времени: Маннерсъ былъ человѣкъ не только чувствительный, но и дѣятельный, и въ туже минуту принялъ мѣры для отысканія убійцы.
Онъ началъ съ того, что снялъ мѣрки съ слѣдовъ и съ точностью записалъ въ памятной книжкѣ всѣ обстоятельства своихъ поисковъ.
Онъ былъ увѣренъ, что человѣкъ, выглядывавшій изъ лѣсу, замѣшанъ въ дѣло, если не самъ былъ въ немъ главнымъ дѣйствующимъ лицомъ. Между цыганами, безъ всякаго сомнѣнія были соучастники въ преступленіи. Переговоривши съ слугами о сдѣланномъ ими открытіи, онъ спросилъ, какъ называется ближайшее къ помѣстью лорда Дьюри мѣстечко; слуга де Во назвалъ деревню Баргольмъ, и Маннерсъ отдалъ слугамъ слѣдующія приказанія.