-- Васъ обвиняютъ во многомъ, отвѣчалъ Маннерсъ: -- но арестовать васъ велѣно собственно по поводу убійства Эдварда де Во.
Цыганъ захохоталъ.
-- О, въ этомъ мнѣ нетрудно было бы оправдаться. Руки мои не обагрены его кровью.
-- Такъ оправдайтесь! сказалъ Маннерсъ, съ каждымъ словомъ все болѣе и болѣе убѣждаясь въ невинности цыгана.-- Послѣ того васъ обвинили и въ двухъ другихъ преступленіяхъ; но объ этомъ я ничего не знаю, кромѣ того, что одно изъ этихъ обвиненій ложно. Если вы мнѣ докажете, что не виноваты въ убіеніи де Во, такъ я предоставляю вамъ полную свободу итти куда угодно; если же нѣтъ, такъ вотъ мы на голомъ скатѣ горы, гдѣ никто не можетъ явиться на-помощь ни къ вамъ, ни ко мнѣ, и я не пущу васъ дальше.
Можно быть очень умнымъ человѣкомъ, и все-таки не понимать всѣхъ извилинъ чужой души. Маннерсъ, почти доведя цыгана до желаемаго признанія, вдругъ испортилъ все дѣло угрозой. Ему стало досадно на свои слова; но онъ никакъ не предполагалъ, чтобы они произвели на цыгана такое дѣйствіе.
Цыганъ сдѣлалъ два шага впередъ, оборотился и сталъ лицомъ къ лицу передъ Маннерсомъ.
-- Полковникъ Маннерсъ! сказалъ онъ.-- Рука моя не замарана ни каплею крови вашего друга. Клянусь вамъ въ этомъ небесами и Творцемъ небесъ! Я могъ бы доказать вамъ мою невинность, но ничьи угрозы не заставятъ меня говорить. Вы говорите, что не пустите меня дальше, если можете остановить; но я еще не связанъ и не въ тюрьмѣ. Я не скажу вамъ, что я знаю, не представлю вамъ никакихъ доказательствъ; возьмите меня, если можете.
Маннерсъ ждалъ, что онъ воспользуется проворствомъ своихъ ногъ, и не сомнѣвался, что успѣетъ еще схватить цыгана, хотя онъ былъ двумя шагами впереди. Они стояли на маленькой площадкѣ на скатѣ горы; съ одной стороны, шагахъ въ пяти отъ нихъ, тянулась крутая дорога, съ другой -- возвышалась стѣна горы. Если бы цыганъ вздумалъ бѣжать по дорогѣ, то долженъ бы былъ оборотиться, и это замедлило бы его бѣгство; бросившись же въ другую сторону, онъ встрѣтилъ бы Маннерса.
Но, къ удивленію Маннерса, онъ не трогался съ мѣста; онъ стоялъ, сложивши руки на груди, и, очевидно, хотѣлъ рѣшить споръ борьбою. Маннерсъ улыбнулся, понявши его намѣреніе и будучи увѣренъ, что легко осилитъ и двухъ такихъ противниковъ.
-- Это глупо, сказавъ онъ цыгану: -- если вы думаете, что вы сильнѣе меня, такъ вѣдь я могъ бы васъ уничтожить саблей. Но такъ-какъ вы хотите непремѣнно поединка, такъ я готовъ драться равнымъ оружіемъ, и сниму саблю, которую не стану обнажать противъ безоружнаго; помните только...