-- Отчего же этотъ пасторъ сказалъ мнѣ, что я непремѣнно умру? зловѣщій воронъ! сказалъ сэръ Роджеръ.
-- Какой пасторъ? спросилъ лордъ, испуганный мыслью, что сэръ Роджеръ можетъ въ смертный часъ увидѣться съ человѣкомъ, которому сдѣлаетъ, пожалуй, опасное признаніе. О какомъ пасторѣ онъ говоритъ?
-- Объ ректорѣ Эдвардсѣ, отвѣчалъ докторъ.:-- Онъ приходилъ побесѣдовать съ сэромъ Роджеромъ, но не говорилъ, что онъ непремѣнно умретъ. Онъ сказалъ, что когда-нибудь непремѣнно надо будетъ умереть, и что если теперь онъ и выздоровѣетъ, то все-таки лучше подумать о душѣ...
-- Да, да, сказалъ сэръ Роджеръ.-- Но онъ хотѣлъ навести меня на мысль, что я не встану. Я знаю, что онъ думалъ; но я хочу жить, хоть бы только затѣмъ, чтобы отплатить этимъ проклятымъ цыганамъ. Извините, лордъ; я горячусь, но мученія невыносимое.
-- Душевно сочувствую вашему страданію, отвѣчалъ лордъ: -- и позабочусь, чтобы васъ впредь не безпокоили. Мистеръ Эдвардсъ, конечно, человѣкъ добрый и благонамѣренный, но я ни ради какого ректора въ мірѣ не позволю безпокоить;моего друга. Надѣюсь, страданія ваши не будутъ продолжительны. Какъ вы думаете, мистеръ Свеистонъ? Можно ихъ облегчить?
-- Я сдѣлалъ все, что могъ, отвѣчалъ докторъ: -- и надѣюсь, что черезъ нѣсколько часовъ боль начнетъ утихать.
-- Первая добрая вѣсть, произнесъ раненый.-- А пулю можно будетъ вынуть? Я не жду облегченія, пока она сидитъ у меня въ тѣлѣ какъ раскаленный уголь.
-- Облегченіе будетъ, возразилъ докторъ- -- Надо пережидать первое раздраженіе, а потомъ уже вынуть пулю. Теперь это только усилитъ и продлитъ ваши страданія.
-- Такъ не трогайте. И безъ того уже довольно мученія, сказалъ сэръ Роджеръ.
-- Теперь позвольте васъ спросить, сказалъ лордъ, обращаясь къ доктору: -- не повредитъ ли больному разговоръ? Я очень желалъ бы съ нимъ поговорить; но если вы думаете, что это не годится....