Отпустивши Сэксона, онъ пошелъ въ комнату раненаго, искренно сожалѣя о постигшемъ его несчастіи и опасаясь послѣдствій. Помня, однако же, какъ раздражительны и себялюбивы всѣ больные, онъ не позволилъ безпокойству выразиться на лицѣ своемъ, но обдумалъ хорошенько, какую надо ему взять на себя роль, чтобы скрыть отъ сэра Роджера свои личные интересы и заставить его думать, что онъ движимъ только искреннимъ участіемъ къ страданіямъ друга.
У дверей комнаты больного лордъ остановился на минуту, потомъ повернулъ ручку замка и вошелъ какъ можно тише. Окна были закрыты, но въ комнатѣ было довольно еще свѣтло, чтобы разглядѣть столъ съ лежащими на немъ хирургическими инструментами, окровавленными перевязками и другими вещами, изобрѣтенными для спасенія жизни наравнѣ съ орудіями для ея прекращенія. Въ сторонѣ стояла кровать съ полу-задвинутымъ пологомъ; возлѣ нея сидѣлъ докторъ въ черномъ платьѣ; молодой помощникъ его суетился, выступая на цыпочкахъ.
Глухой стонъ послышался въ минуту прихода лорда. Лордъ былъ человѣкъ твердый, незнакомый со страхомъ смерти или физическаго страданія, но этотъ стонъ и видъ комнаты больного заставили его вздрогнуть. Трудно опредѣлить, какое чувство шевельнулось у него въ душѣ -- врожденное ли всякому живому существу отвращеніе отъ смерти и разрушенія, мысль ли о сынѣ, или, наконецъ, воспоминаніе о братѣ.
Онъ подошелъ тихонько къ кровати и сталъ возлѣ стула, съ котораго докторъ всталъ при его появленіи. Сэръ Роджеръ лежалъ на лѣвомъ боку, лицомъ къ стѣнѣ; по судорожному движенію правой руки и покачиванью головою можно было догадаться о его мученіи. Лордъ молчалъ и смотрѣлъ на него нѣсколько минутъ не безъ истиннаго участія. Никакія увѣщанія доктора не могли заставить сэра Роджера лежать смирно; мучимый болью, онъ повернулся и увидѣлъ передъ собою лорда съ непритворнымъ выраженіемъ печали на лицѣ.
Стонъ и конвульсивная дрожь были первымъ слѣдствіемъ перемѣны положенія больного; потомъ онъ, казалось, обрадовался присутствію лорда и сказалъ удивительно твердымъ и сильнымъ для раненаго голосомъ:
-- Вы очень любезны, лордъ; мнѣ, кажется, очень плохо; эти проклятые цыгане дали мѣткій выстрѣлъ; пуля, какъ раскаленная,-- невыносимое мученіе! Я не въ первый разъ раненъ, а никогда не испытывалъ ничего подобнаго.-- Какъ вы думаете, умру я?
-- Сохрани Боже, отвѣчалъ лордъ, садясь на стулъ.-- Напротивъ того, по боли я заключаю, что опасности нѣтъ. Смертельныя раны не мучительны. Не такъ ли, мистеръ Свенстонъ?
-- Точно такъ, отвѣчалъ докторъ, готовый подтвердить всякое слово, сказанное лордомъ.-- Я уже говорилъ это сэру Роджеру.
-- Никогда вы мнѣ этого не говорили, возразилъ сэръ Роджеръ сердито.
-- Нѣтъ, говорилъ, что надѣюсь поставить васъ на ноги, отвѣчалъ докторъ.-- А надѣюсь я именно потому, что рана васъ мучитъ. Лордъ Дьюри замѣтилъ очень справедливо, что раны, которыя....