-- Не сомнѣвайтесь въ этомъ, сказалъ пасторъ.-- Не теряйте, однакоже, надежды. Сознаніе великости вашихъ проступковъ есть уже первый шагъ къ искреннему раскаянью.
-- Многое тяготитъ мою душу, продолжалъ сэръ Роджеръ.-- Скажите мнѣ: можетъ ли человѣкъ, сдѣлавшій показаніе, которое лишитъ жизни другого, надѣяться на свое спасеніе?
Пасторъ едва не вскочилъ съ своего мѣста. Сэръ Роджеръ, приподнявшійся-было на локоть, упалъ обратно на подушки, и воскликнулъ:
-- Понимаю! для меня нѣтъ спасенія! такъ умру же, какъ жилъ, безъ страха и трепета.
-- Вы поняли меня превратно, сказалъ пасторъ.-- Я вовсе этого не думаю.
-- Нѣтъ, нѣтъ, не говорите, я прочелъ это у васъ на лицѣ. Могу себѣ вообразить, что человѣка простятъ за убійство, если онъ совершилъ его въ дракѣ; въ Библіи не разъ объ этомъ упоминается; понимаю, что онъ можетъ быть прощенъ и за другіе мелкіе грѣхи. Но лишить жизни человѣка, никому не сдѣлавшаго вреда, убитъ его холодною, низкою клеветою,-- этого не простятъ!
-- Богъ не дѣлаетъ такихъ различій, возразилъ пасторъ.-- Убійство, совершено ли оно оружіемъ, или ядомъ, или клеветою, въ его глазахъ все равно убійство. Меня удивило, что вы обвиняете себя въ такомъ преступленіи, но я повторяю вамъ, что искреннее раскаяніе можетъ искупить всѣ грѣхи.
Онъ замолчалъ. Сэръ Роджеръ не говорилъ ни слова въ отвѣтъ; привычная смѣлость, снова пробужденная отчаяньемъ, боролась въ немъ со страхомъ смерти и суда послѣ смерти.
-- Подумайте, продолжалъ пасторъ: -- каково состояніе человѣка, который, при такихъ обстоятельствахъ, пренебрегаетъ случаемъ къ раскаянью и не пользуется милосердо данною ему для этого минутою. Смерть не сонъ! едва закроются глаза для этого міра, какъ они откроются для другого. Вспомните, что душа, отдѣлившись, отъ тѣла, необходимо почувствуетъ во всей ихъ чернотѣ преступленія, которыя здѣсь мы можемъ смягчать сами передъ собою и скрывать отъ другихъ. Вспомните, что совершившій преступленіе, о которомъ вы говорите, и не покаявшійся въ немъ, долженъ будетъ предстать предъ Всевѣдущаго и встрѣтиться передъ лицомъ тысячи міровъ съ существомъ, погубленнымъ имъ на землѣ. Вспомните, что онъ долженъ будетъ выслушать вѣчное осужденіе и подвергнуться нескончаемому наказанію, испытывать вѣчное угрызеніе совѣсти не только за то, что совершилъ грѣхъ, но и за то, что пропустилъ возможность покаянія. Подумайте, какъ великъ будетъ его ужасъ, стыдъ, мученіе и сожалѣніе! Покайтесь, и будете спасены.
Умирающій дрогнулъ передъ картиной будущности, отъ которой отвращалъ глаза въ продолженіи всей своей жизни. Теперь, когда эта картина готова была сдѣлаться дѣйствительностью, когда его отдѣляли отъ вѣчности только нѣсколько часовъ, убѣжденіе въ истицѣ словъ пастора проникло въ самую глубь его сердца. Онъ всплеснулъ руками и воскликнулъ: