-- Что долженъ я сдѣлать для моего спасенія?
-- Раскаяться, отвѣчалъ пасторъ: -- и въ доказательство вашего раскаянья исправитъ, сколько это отъ васъ зависитъ, ужасное преступленіе, въ которомъ вы сами себя обвинили.
-- Я могу, я могу его исправить! воскликнулъ сэръ Роджеръ, приподымаясь на локоть.-- И я чувствую, что тогда умру спокойно. Я могу спасти невиннаго, наказать виновнаго, и я сдѣлаю это, если Богъ дастъ мнѣ еще два часа жизни.
-- Да, только при такихъ условіяхъ раскаянье можетъ почесться дѣйствительнымъ, сказалъ пасторъ.-- Я не желаю проникать въ тайны вашей души больше, нежели сколько это нужно для поданія вамъ помощи и утѣшенія. Но если я могу помочь вамъ въ исполненіи вашего намѣренія,-- скажите: я къ вашимъ услугамъ; и будьте увѣрены, что ни страхъ, ни личная выгода не заставятъ меня отступить отъ моего долга. Я говорю это потому, что люди, которымъ слѣдовало бы лучше понимать свои обязанности, старались отдалить отъ васъ единственное средство обрѣсти вѣчный миръ. Да проститъ мнѣ Богъ, если мои подозрѣнія несправедливы, но обращеніе со мной показалось мнѣ очень странно, а теперь, когда я услышалъ отъ васъ такія вещи, оно мнѣ кажется болѣе, нежели странно.
-- И вы не ошибаетесь, сказалъ сэръ Роджеръ.-- Это болѣе, нежели странно; это согласно съ главной цѣлью всего плана. Теперь я все понимаю. Онъ, лордъ Дьюри, скрывалъ отъ меня опасность моего положенія. Онъ не допускалъ до меня ни васъ, ни другихъ, которые сказали бы мнѣ, что я долженъ умереть: онъ боялся, чтобы я не проболтался. Онъ не прислалъ мнѣ изъ Дьюри-галля моихъ бумахъ и сказалъ, что забылъ о нихъ: онъ боялся, чтобы я не уничтожилъ росписки, которую мы поддѣлали съ нимъ вмѣстѣ; а прошедшую ночь, когда я былъ почти въ бреду и готовъ былъ отдать душу за часъ покоя, онъ мучилъ меня до тѣхъ поръ, пока я не сдѣлалъ при свидѣтеляхъ показанія, что получилъ банковый билетъ отъ человѣка, никогда мнѣ его не дававшаго, и что цыганъ Фарольдъ, который сидитъ теперь подъ арестомъ, былъ одинъ изъ стрѣлявшихъ въ паркѣ, когда меня ранили, хотя, правду сказать, я думаю, что онъ подоспѣлъ уже послѣ.
-- Это ужасно! сказалъ Эдвардсъ, встревоженный этимъ открытіемъ.-- Прошу васъ, если вы желаете получить прощеніе тамъ, куда скоро должны явиться, примите немедленно мѣры для исправленія этого проступка.
-- Я сдѣлаю все, что отъ меня зависитъ, отвѣчалъ сэръ Роджеръ, разгнѣванный на искусителя, наведшаго его на преступленія, которыхъ онъ ужасался.-- А онъ еще притворился такимъ внимательнымъ, и принималъ во мнѣ такое участіе! Ему хотѣлось только выманить у меня показаніе; послѣ того онъ не являлся ко мнѣ цѣлые сутки. Онъ обѣщалъ мнѣ золотыя горы, потому-что зналъ, что я умру. Но онъ не будетъ торжествовать. Нѣтъ, нѣтъ!
-- Приступимъ же поскорѣе къ мѣрамъ, которыя должны оправдать невиннаго; но не забывайте притомъ вашего положенія. Не дѣйствуйте по внушенію гнѣва и ненависти. Да будетъ единственной цѣлью вашей доказать свое раскаянье.
-- Да, поспѣшимте! Я слабѣю; въ глазахъ у меня по-временамъ темнѣетъ, и въ ушахъ какъ-будто журчитъ вода. Какъ приступить намъ къ дѣлу?
-- Лучше всего призвать свидѣтелей и сдѣлать въ присутствіи ихъ полное показаніе всего того, что вы считаете необходимымъ открыть. Мы же засвидѣтельствуемъ, что показаніе сдѣлано вами въ полномъ умѣ и сознаніи, и самъ лицо должностное и составлю актъ по надлежащей формѣ.