-- Картина того не стоила,-- замѣтилъ Лайонъ.
Полковникъ Кепедосъ пропустилъ мимо ушей это замѣчаніе; онъ, повидимому, думалъ о чемъ-то другомъ. Минуту спустя, онъ сказалъ:
-- Если вы посѣтите насъ въ Лондонѣ, мы покажемъ вамъ вазу.
И въ то время, какъ они входили въ гостиную, Кепедосъ дружески подтолкнулъ художника, говоря:
-- Подите въ женѣ и поговорите съ нею; вонъ она... она будетъ въ восторгѣ.
Оливеръ Лайонъ сдѣлалъ нѣсколько шаговъ къ громадной гостиной и остановился на мгновеніе, оглядывая группы красивыхъ женщинъ, ярко освѣщенныхъ лампами; одинокія фигуры, виднѣвшіяся тамъ и сямъ, бѣлыя съ золотомъ стѣны, панели изъ стараго дам а; въ центрѣ каждой изъ нихъ находилась какая-нибудь знаменитая картина. На противоположномъ концѣ комнаты сидѣла м-съ Кепедосъ, поодаль отъ другихъ. Она помѣщалась на маленькой софѣ, и рядомъ съ нею было пустое мѣсто. Лайонъ не могъ льстить себя надеждой, что она приберегала это мѣстечко для него; ея невниманіе къ его попыткѣ возобновить съ ней знакомство за столомъ противорѣчиво этому, но тѣмъ не менѣе ему очень захотѣлось пойти и сѣсть рядомъ съ нею. Притомъ его послалъ къ ней ея мужъ. Онъ перешелъ комнату, шагая черезъ распущенные дамскіе шлейфы, и остановился передъ своей давнишней знакомой.
-- Я надѣюсь, что вы меня не прогоните,-- сказалъ онъ.
Она взглянула на него съ нескрываемымъ удовольствіемъ.
-- Я такъ рада васъ видѣть. Я была въ восторгѣ, когда услышала, что васъ сюда ждутъ.
-- Я пытался вызвать у васъ улыбку за обѣдомъ... но мнѣ это не удалось.