-- Вы не умѣете заставить уважать себя,-- замѣтила молодая дѣвушка.
Зять на минуту былъ какъ бы задѣтъ ея замѣчаніемъ.
-- Какое отношеніе имѣетъ ея наглость къ тому, внушаю я уваженіе или нѣтъ!-- вскричалъ онъ.-- Никто еще до сихъ поръ не пренебрегалъ мною такъ, какъ она. Вы все про нее знаете,-- продолжалъ онъ другимъ тономъ,-- не увѣряйте, что не знаете. Вы все видите, вы изъ проницательныхъ женщинъ. Безполезно притворяться, Лаура; вы достаточно прожили въ нашемъ безподобномъ домѣ и не такъ наивны, какъ кажетесь. Кромѣ того, вы сами такая хорошая, что вамъ незачѣмъ вопить отъ ужаса, когда человѣкъ говоритъ правду. Зачѣмъ вы опоздали вырости? тогда я бы на васъ женился въ Нью-Іоркѣ, и вы бы уважали меня... не правда ли? Попробуйте сказать, что нѣтъ!
-- Полагаю, что вы не за этимъ держите меня на ногахъ,-- устало проговорила Лаура.
-- Полноте, вы не собираетесь же лечь спать въ девять часовъ вечера? Все это одно притворство. Я хочу, чтобы вы помогли мнѣ.
-- Помогла вамъ? какимъ образомъ?
-- Я скажу вамъ... но вы должны дать мнѣ время сообразить все. Не знаю, что я вамъ говорилъ до обѣда... я слишкомъ много выпилъ передъ тѣмъ водки съ содовой водой. Можетъ, быть, я позволилъ себѣ черезъ-чуръ много вольности; если такъ, то прошу извинить. Я напросился на дерзость гувернантки... Очень пріятно, нечего сказать. Какъ вы думаете, дѣти замѣтили? Мнѣ, впрочемъ, все равно. Я выпилъ шесть или семь рюмокъ; мнѣ страшно хотѣлось пить, и я былъ очень обрадованъ...
-- Кажется, вамъ нечему особенно радоваться?
-- Вотъ тутъ-то вы и ошибаетесь. Не помню, чтобы меня что-нибудь такъ обрадовало, какъ то, что я вамъ сообщилъ.
-- Вы мнѣ сообщили?..