Она была серьезнаго нрава отъ природы и не старалась изучить науку быть веселой. Будь ея обстоятельства иныя, она могла бы, можетъ быть, стремиться къ веселью, но она жила въ веселомъ домѣ ("избави Богъ отъ такого веселья!" говаривала она), а потому уклонялась отъ веселостей. Развлеченія, которыхъ она искала, были серьезнаго характера, и она всего больше любила такія, которыя шли въ разрѣзъ съ интересами и занятіями Селины и Ліонеля. Она пыталась образовывать свой умъ, а однимъ, изъ средствъ такого образованія былъ осмотръ достопримѣчательностей, древностей, монументовъ Лондона. Она любила Аббатство и Британскій Музей, и составила планъ осмотрѣть всѣ старинные церкви въ Сити и посѣтить всѣ мѣста, освященныя романами Диккенса. Слѣдуетъ, однако, прибавить, что хотя намѣренія ея были грандіозны, но выполненіе пока ничтожно. Она ждала удобныхъ случаевъ; домашнимъ и знакомымъ некогда было ходить съ нею, такъ что приходилось ждать наѣзда любознательныхъ соотечественниковъ.
Въ тотъ день, какъ м-ръ Уэндоверъ обѣдалъ на Гросвеноръ-Плэсѣ, они разговаривали о соборѣ св. Павла, и онъ высказалъ желаніе осмотрѣть его, чтобы, какъ онъ выразился, получитъ нѣкоторую идею о великомъ прошломъ Англіи, также какъ и о настоящемъ. Они условились отправиться вмѣстѣ въ соборъ св. Павла на этой же недѣлѣ. Лаура, говоря объ этомъ, невольно понизила голосъ. Она теперь еще болѣе убѣдилась, что м-ръ Уэндоверъ хорошій молодой человѣкъ... у него такіе честные глаза. Его главнымъ недостаткомъ было то, что онъ относился ко всѣмъ вопросамъ одинаково серьезно; но, быть можетъ, было бы еще хуже, еслибы онъ относился къ нимъ одинаково легкомысленно. Если кто-нибудь заинтересуется имъ, то можетъ надѣяться научить его отличать болѣе серьезное отъ менѣе серьезнаго,
Лаура сначала ничего не сказала сестрѣ объ условіи, заключенномъ ею съ нимъ; чувства, съ какими она относилась къ Селинѣ, были не такого рода, чтобы ей легко было разсуждать съ ней о томъ, что прилично и что нѣтъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ она положительно ненавидѣла скрывать что-либо (Селина достаточно старалась за двухъ), а потому намѣревалась упомянуть о своемъ намѣреніи пойти осмотрѣть соборъ св. Павла въ обществѣ м-ра Уэндовера за завтракомъ. Но случилось какъ нарочно, что м-съ Беррингтонъ не была дома, и Лаура завтракала въ обществѣ миссъ Стэтъ и племянниковъ. Теперь часто случалось, что сестры не видались поутру, потому что Селина не сходила внизъ до полудня, а Лаура больше не приходила къ ней въ комнату. Селина взяла привычку присылать изъ этого святилища маленькія гіероглифическія записки, въ которыхъ выражала свои желанія или давала инструкціи на текущій день. Въ то утро, о которомъ я говорю, горничная подала Лаурѣ записку, въ которой стояло слѣдующее:
"Пожалуйста замѣни меня за завтракомъ и займи дѣтей. Я хотѣла посвятить имъ этотъ часъ сегодня. Но сейчасъ получила отчаянную записку отъ лэди Уотермутъ. Ей хуже, и она умоляетъ меня пріѣхать къ ней, такъ что я уѣзжаю съ поѣздомъ 12 ч. 30 м."
Эти строки не требовали отвѣта, и Лаурѣ не стоило разспрашивать про лэди Уотермутъ. Она знала, что эта лэди очень больна, очень скучаетъ, лишена всякихъ развлеченій, не можетъ выѣзжать и приглашаетъ знакомыхъ къ себѣ въ домъ, который наняла на три мѣсяца въ Уэйбриджѣ (ради прекраснаго воздуха), и гдѣ Селина уже посѣтила ее. Лаура замѣтила, что сестра проявляла относительно чужихъ людей внезапные порывы состраданія и говорила себѣ: "Не потому ли, что она дурно ведетъ себя? не хочетъ ли она загладить свои вины?"
М-ръ Уэндоверъ пришелъ за своимъ, и они рѣшили отправиться самымъ романическимъ образомъ: дойти пѣшкомъ до станціи Викторіи и тамъ сѣсть на таинственную подземную желѣзную дорогу. Въ вагонѣ она опередила вопросъ, который -- она воображала -- онъ ей непремѣнно сдѣлаетъ, и, смѣясь, сказала: Нѣтъ, нѣтъ! это уже совсѣмъ необыкновенно; еслибы мы бы были англичане, то мы бы этого не сдѣлали.
-- А еслибы кто-нибудь одинъ изъ насъ былъ англичанинъ?
-- Это зависитъ отъ того, кто именно.
-- Ну, я, напримѣръ.
-- О! въ такомъ случаѣ я, конечно... при такомъ поверхностномъ знакомствѣ... не рѣшилась бы отправиться съ вами.