-- Я нарочно дожидалась тебя, мнѣ надо поговорить съ тобой,-- замѣтила Лаура, слѣдуя за нею.
-- Ахъ!-- повторила Селина еще торжественнѣе.
Она пошла быстро впередъ, какъ бы желая скрыться въ своей комнатѣ прежде, нежели сестра ее нагонитъ. Но дѣвушка слѣдовала за нею по пятамъ и вмѣстѣ съ нею вошла въ комнату. Лаура заперла дверь и затѣмъ объявила, что не могла лечь спать, не спросивъ сестру, что она намѣрена дѣлать.
-- Поведеніе твое чудовищно!-- разразилась Селина.-- Что подумаютъ слуги!
"О, слуги, въ этомъ домѣ! точно ихъ чѣмъ-нибудь удивишь! точно можно заронить въ ихъ голову что-нибудь такое, чего бы они уже не думали!"
Лаура, однако, не произнесла вслухъ этихъ мыслей, пронесшихся у нея въ головѣ, но только повторила свой вопросъ. М-съ Беррингтонъ, горничная которой, давно уже переставшая чему-нибудь удивляться, ушла спать,-- стала раздѣваться и не прежде, какъ снявъ нѣкоторыя украшенія, отвѣтила, по своему обыкновенію, уклончиво и неопредѣленно. На это Лаура замѣтила, что ей слѣдуетъ войти въ ея положеніе и понять, насколько важно для нея, Лауры, знать о томъ, что можетъ случиться, чтобы принять съ своей стороны мѣры и обезпечить свое положеніе. Еслибы что-нибудь случилось, то она желаетъ быть подальше, какъ можно подальше.
Селина вынула брилліанты изъ волосъ и спросила:
-- О чемъ ты говоришь... на что намекаешь?
-- Да на то же, что, мнѣ кажется, тебѣ ничего больше не осталось, какъ убѣжать съ нимъ... Если ты замышляешь такое безуміе...
Но тутъ Лаура умолкла, потому что на лицѣ Селины появилось совсѣмъ новое выраженіе -- то, которое предшествуетъ слезамъ. М-съ Беррингтонъ выпустила изъ рукъ блестящія шпильки, вынутыя изъ косъ, и, бросившись въ кресло, залилась слезами, рыдая безъ памяти, безъ удержу. Лаура не стала, однако, утѣшать ее; она не двинулась съ мѣста и глядѣла на сестру, удивляясь, что бы это означало.