-- Если хотите, я пойду и погляжу.
Лаура колебалась, глядя на извилистый корридоръ, въ которомъ ничего не было видно, кромѣ нумерованныхъ дверей ложъ. Они были одни въ освѣщенной лампами пустотѣ; за спиной у нихъ гремѣлъ финалъ акта. Подумавъ съ секунду, она сказала:
-- Я боюсь, что должна побезпокоить васъ и попросить проводить меня до извозчика.
-- Ахъ! вы не хотите досидѣть до конца? Останьтесь! что за дѣло, что ихъ нѣтъ!
И собесѣдникъ вновь растворилъ передъ нею дверь ложи.
Глаза ея встрѣтились съ его глазами, и ей показалось, что въ нихъ, какъ и въ его голосѣ, выражаются симпатія, мольба, нѣжность, сожалѣніе. Она поглядѣла въ пустой корридоръ; что-то говорило ей, что, вернувшись въ ложу, она предприметъ самый роковой шагъ въ жизни. Пока она размышляла объ этомъ, раздался взрывъ рукоплесканій -- и занавѣсъ упалъ.
-- Поглядите, что мы теряемъ! Послѣдній актъ такъ хорошъ!-- сказалъ м-ръ Уэндоверъ.
Она вернулась на свое мѣсто, и онъ заперъ за нею дверь ложи.
Въ этомъ задрапированномъ убѣжищѣ, которое было такъ публично и вмѣстѣ съ тѣмъ такъ интимно, Лаура Уингъ пережила самыя странныя минуты въ жизни. Однимъ изъ симптомовъ этого страннаго состоянія было то, что когда она увидѣла, какъ, въ ея отсутствіе, изъ противоположной ложи, лэди Рингрозъ и ея спутница исчезли, она отмѣтила это обстоятельство молча, безъ всякаго восклицанія. Ихъ ложа была пуста, но Лаура уже не ожидала, что Селина вернется къ ней. Она больше никогда не вернется ни въ ней, ни домой, если уѣхала изъ оперы. Теперь это уже было совсѣмъ ясно для молодой дѣвушки, которую бросало въ жаръ и въ холодъ при мысли о настоящемъ значеніи просьбы Селины, обращенной въ бѣдному м-ру Букеру. Это было достойно ея сестры и было ея парѳянской стрѣлой. Гросвеноръ-Плэсъ не будетъ служить ей убѣжищемъ въ нынѣшнюю ночь и никогда больше; вотъ почему она пыталась забрызгать сестру той же грязью, въ какую попала сама. Она бы не посмѣла такъ съ ней поступить, еслибы ожидала съ ней встрѣтиться. Но не это было всего страннѣе въ мысляхъ и чувствахъ молодой особы: сердце ея было полно тревоги, тревоги ожиданія. Теперь передъ нею предстала въ жизни новая надежда, и если сегодня вечеромъ она не осуществится, то исчезнетъ навѣки: Лаура ждала осуществленія этой надежды. Мнѣ нечего сообщать читателю, что надежда эта представлялась въ лицѣ м-ра Уэндовера, который скорѣе, чѣмъ кто другой изъ ея знакомыхъ, могъ вывести ее изъ отвратительнаго положенія. Завтра онъ узнаетъ все и презрительно отнесется къ молодой дѣвушкѣ изъ такой семьи; поэтому если онъ могъ заговорить, то только сегодня, на мѣстѣ. Вотъ почему она вернулась въ ложу, чтобы дать ему эту возможность. Она могла думать, что онъ затѣмъ и просилъ ее вернуться въ ложу; съ небольшой оттяжкой, бѣдная дѣвушка ждали, ждала; музыка молчала и не могла имъ помѣшать; однако онъ ничего не говорилъ. Она почувствовала, что выступила на арену, гдѣ ее ожидали неудача и позоръ; ей первой придется заговорить, если она хочетъ опередить завтрашній позоръ. Завтра это недалеко; оно близится съ каждой минутой. Оно бы уже наступило въ сущности, еслибъ м-ръ Уэндоверъ могъ догадаться о грубой и жестокой выходкѣ Селины. Утѣшительно, что онъ объ этомъ не догадывается.
Скрипки издали слабый звукъ въ оркестрѣ; это укорачивало время и дѣлало ее еще безпокойнѣе, укрѣпляло ея мысль, что онъ могъ бы спасти ее, еслибы хотѣлъ. Но не похоже было, чтобы онъ этого хотѣлъ: онъ тоже поглядывалъ на пустую ложу лэди Рингрозъ, но не высказывалъ никакихъ утѣшительныхъ комментарій. Лаура ждала, что онъ замѣтитъ, что ея сестра должна теперь сейчасъ вернуться; но онъ этого не говорилъ. Онъ долженъ былъ или радоваться тому, что Селина уѣхала, или осуждать это,-- и въ томъ, и въ другомъ случаѣ ему слѣдовало бы заговорить. Если ему нечего сказать, зачѣмъ онъ говорилъ, зачѣмъ онъ ее удержалъ, для чего онъ это сдѣлалъ?!.. Дѣвушка терялась въ догадкахъ чуть не до потери сознанія; въ ушахъ ея звенѣло, голова кружилась; она не видѣла ничего окружающаго, потеряла какъ бы сознаніе времени и пространства. И прежде, нежели опомнилась, проговорила: