М-ръ Уэндоверъ стоялъ чрезвычайно взволнованный этой невообразимой сценой. Непривычныя чувства охватили его и толкали въ противныя стороны. Ея приказаніе оставить ее одну было настоятельное, однако онъ пытался противиться, пробовалъ говорить:-- какъ она доѣдетъ до дому, можно ли ему завтра увидѣться съ нею, позволитъ ли она ему проводить ее до экипажа?
На все это Лаура отвѣчала только:-- О! еслибы вы ушли!-- и въ ту же минуту вскочила съ мѣста, набросила на себя ротонду, собираясь какъ будто бѣжать, скрыться отъ него. Онъ помѣшалъ ей однако, придержавъ дверь. Въ слѣдующій мигъ онъ взглянулъ на нее -- ея глаза были закрыты -- и жалобно воскликнулъ: -- О! миссъ Уингъ! миссъ Уингъ!-- и вышелъ изъ ложи.
Когда онъ ушелъ, она опустилась на одно изъ креселъ и спрятала лицо въ складки ротонды. Въ продолженіе нѣсколькихъ минутъ она не шевелилась -- ей стыдно было двигаться. Одно, что могло оправдать ее, изгладить позоръ ея чудовищной попытки, была бы отвѣтная и пылкая любовь съ его стороны. Этого не было, и ей ничего не оставалось, какъ проклинать себя. Она долго кляла себя въ темномъ уголку ложи и чувствовала, что онъ также клянетъ ее. "Я васъ люблю!" -- какъ жалко выговорилъ онъ эти бѣдныя, вымученныя слова, и какое отвращеніе звучало въ нихъ!-- Бѣдняга! бѣдняга!-- вдругъ пролепетала Лаура Уингъ: ей стало жаль человѣка, котораго она поставила въ такое невозможное положеніе. Въ ту же минуту раздались звуки музыки: послѣдній актъ оперы начался; она вскочила съ мѣста и бросилась вонъ изъ ложи.
Корридоры были пусты, и она безъ памяти дошла до сѣней; некому было глазѣть на нее, и единственный страхъ, терзавшій ее: не дожидается ли ее м-ръ Уэндоверъ, оказался напраснымъ. Она готовилась послать одного изъ посыльныхъ, дожидавшихся у подъѣзда, за кэбомъ, какъ вдругъ кто-то нагналъ ее сзади, и, обернувшись, она узнала м-ра Букера. Онъ казался такимъ же почти растеряннымъ, какъ и м-ръ Уэндоверъ:-- О! вы уже уѣзжаете, однѣ! что вы должны обо мнѣ думать!-- вскричалъ молодой человѣкъ. И сталъ толковать ей что-то про ея сестру и спрашивать, не можетъ ли онъ ей помочь, не позволитъ ли она ему проводить себя.
-- Мнѣ нуженъ кэбъ, кэбъ и больше ничего!-- объявила она м-ру Букеру и чуть не вытолкнула его за двери при этомъ. Онъ бросился нанимать кэбъ, но въ то же мгновеніе посыльный, котораго она раньше послала, привелъ ей другой. Она поспѣшно сѣла въ него и, уѣзжая, увидѣла, что м-ръ Букеръ возвращается тоже съ кэбомъ.
XII.
На слѣдующій день, въ пять часовъ, она поѣхала къ лэди Давенантъ. На счастье, старая пріятельница ея была дома и одна; поднявъ глаза съ книги, которую держала въ рукахъ, она зорко взглянула на дѣвушку поверхъ очковъ. Взглядъ объяснилъ ей все: она ничего не сказала, но, отложивъ въ сторону книгу, протянула дѣвушкѣ обѣ руки. Лаура взяла ихъ и, когда она притянула ее къ себѣ, опустилась передъ ней на полъ и спрятала лицо въ колѣняхъ старухи, рыдая. Нѣкоторое время обѣ ничего не говорили; лэди Давенантъ только нѣжно гладила ее по головѣ.
-- Что, очень худо?-- спросила она, наконецъ.
Тогда Лаура встала и сказала, садясь на стулъ:
-- Вы слышали объ этомъ? и ваши домашніе объ этомъ знаютъ?