-- Я не думаю, чтобы она была такъ странна. Но хорошо, что вы находите ее только странной. Сама она Богъ вѣсть что говоритъ о себѣ. Она внѣ себя отъ ужаса отъ своихъ собственныхъ словъ, положительно внѣ себя отъ ужаса.
М-ръ Уэндоверъ помолчалъ съ минуту.
-- Я увѣрялъ ее, что восхищаюсь ею... больше чѣмъ кѣмъ-либо другимъ.
-- И вы говорили съ ней такимъ тономъ! Вамъ слѣдовало броситься къ ея ногамъ! Разъ вы этого не сдѣлали... надѣюсь, что вы понимаете женщинъ настолько, что объяснять вамъ лишнее.
-- Припомните, гдѣ мы были... въ общественномъ мѣстѣ и въ такомъ тѣсномъ помѣщеніи, что бросаться на колѣни было не совсѣмъ удобно.
-- Она такая милая, добрая и несчастная.
-- Когда я сказалъ, что она странная, я хотѣлъ только выразить этимъ, что она меня прогнала.
-- А вы хотѣли бы ее видѣть?
-- Только не теперь, только не теперь!-- поспѣшно заявилъ м-ръ Уэндоверъ.
-- Я и не хочу, чтобы ее видѣли теперь, я не такая дура. Я думала современемъ, когда она перестанетъ винить себя.