-- Я знаю, что вы хотите этимъ сказать,-- что я уже и безъ того испорчена! Хорошо, но хоть я и испорчена, а все-таки вы должны извѣстить меня.
И она назвала гостинницу, гдѣ стояла, уходя подъ руку съ своимъ англичаниномъ. Уотервиль не безъ интереса поглядѣлъ ему вслѣдъ; онъ слышалъ о немъ въ Лондонѣ и видѣлъ его портретъ въ "Vanity Fair".
Идти въ залу было еще рано, вопреки увѣренію англичанина, а потому Литлморъ и его пріятель перешли на балконъ фойе.
-- Гедвей! Гедвей! откуда, чортъ возьми, она добыла себѣ эту фамилію?-- вопрошалъ Литльморъ, вглядываясь въ оживленную темноту.
-- Отъ своего мужа, полагаю,-- предположилъ Уотервиль.
-- Отъ своего мужа? отъ котораго? послѣдняго звали Бекъ.
-- Сколько же у ней было мужей?-- освѣдомился Уотервиль, торопясь узнать, въ какомъ смыслѣ миссисъ Гедвей не порядочная женщина.
-- Не имѣю объ этомъ ни малѣйшаго понятія. Но думаю, что это не трудно узнать, такъ какъ они всѣ, вѣроятно, еще живы. Ее звали миссисъ Бекъ... Нанси Бекъ... когда я зналъ ее.
Литльморъ сознавался, впрочемъ, что теперешнее ея положеніе все-таки для него совершенно не ясно. Знакомство его съ нею относилось въ той эпохѣ, когда онъ проживалъ въ западныхъ штатахъ. Въ послѣдній разъ онъ видѣлъ ее шесть лѣтъ тому назадъ. Онъ былъ коротко съ ней знакомъ во многихъ городахъ; сфера ея дѣятельности была по преимуществу на юго-западѣ. Дѣятельность эта была довольно неопредѣленнаго характера, кромѣ развѣ того пункта, что была всегда исключительно общественная; говорили, что у ней есть мужъ, нѣкто Филадельфъ Бекъ, издатель демократической газеты "Стражъ Дакоты"; но Литльморъ никогда не видѣлъ его; они жили врозь, и въ Санъ-Діего ходили слухи, что бракъ мистера и миссисъ Бекъ долженъ быть расторгнутъ. Онъ припоминаетъ теперь, что слыхалъ впослѣдствіи, будто она развелась съ мужемъ. Она легко добывала себѣ разводъ, потому что была очень краснорѣчива въ судѣ. Она уже передъ тѣмъ развелась съ однимъ мужемъ, имени котораго онъ не припомнитъ, и носился слухъ, что и тотъ также не былъ первымъ ея мужемъ. Она много разъ разводилась! Когда онъ впервые встрѣтился съ ней въ Калифорніи, она называлась миссисъ Гренвиль, но дала ему понять, что зовется такъ не по мужу,-- что это ея дѣвическая фамилія, которую она снова приняла послѣ несчастнаго замужества, окончившагося разводомъ. Эти эпизоды часто повторялись;-- всѣ ея браки были несчастливы, и она перемѣнила дюжину фамилій. Она была очаровательная женщина, въ особенности для Новой-Мексики; но слишкомъ ужъ часто разводилась.
Въ Санъ-Діего она жила съ сестрой, тогдашній мужъ которой (та тоже много разъ была разведена), держалъ банкъ (съ помощью шестиствольнаго револьвера) и не допускалъ, чтобы Нанси оставалась безъ убѣжища въ безбрачные періоды. Нанси начала жить спозаранку; теперь ей должно было быть около тридцати-семи лѣтъ. Вотъ все, что онъ подразумѣвалъ, говоря, что она не порядочная женщина. Хронологія во всякомъ случаѣ спутанная; по крайней мѣрѣ ея сестра говорила ему однажды, что одну зиму она сама не знала, кто мужъ Нанси. Она большею частью водилась съ издателями, должно быть изъ уваженія къ журнальной дѣятельности. Всѣ они, вѣроятно, были страшные грубіяны, такъ какъ сама она, очевидно, воплощенная любезность. Само собой разумѣется, что все, что она ни дѣлала, она дѣлала изъ чувства самосохраненія. Но похожденій у нея было многовато -- фактъ! Она была очень хороша собой, очень мила и вполнѣ благовоспитана для той мѣстности. Она была настоящій продуктъ дальняго запада, цвѣтокъ, выросшій на равнинахъ Тихаго океана: невѣжественная, отважная, нахальная, но не лишенная природнаго ума, даже остроумія, и нѣкотораго прирожденнаго вкуса къ изящному. Она говорила обыкновенно, что ей нужно только, чтобы случай ей поблагопріятствовалъ; очевидно, что такой случай ей теперь представился. Одно время Литльмору такъ тяжко жилось, что, кажется, не будь ее, ему бы и не выжить. Онъ занимался скотоводствомъ, и Санъ-Діего былъ ближайшимъ отъ него городомъ, куда онъ пріѣзжалъ, чтобы видѣться съ нею. Иногда онъ проживалъ съ нею по цѣлымъ недѣлямъ, и тогда ходилъ на свиданія съ нею на площадь. Она всегда была привлекательна и почти такъ же хорошо одѣта, какъ и теперь. Что касается наружности, то ее и тогда можно было во всякую минуту перенести на берега Севы, и она была бы тамъ на своемъ мѣстѣ.