-- Я попрошу васъ сказать мнѣ только одно: порядочная это женщина, или нѣтъ?-- продолжалъ Уотервиль, не обращая вниманія на эпиграмму своего пріятеля.
Литльморъ проворчалъ, не оборачивая головы.-- Вамъ вѣчно нужно знать, порядочны онѣ, или нѣтъ. Какое вамъ до этого дѣло?
-- Мнѣ случалось такъ жестоко ошибаться... я потерялъ къ нимъ всякое довѣріе,-- отвѣчалъ бѣдный Уотервиль; для него европейская цивилизація все еще не перестала быть новинкой, и въ послѣдніе шесть мѣсяцевъ онъ наталкивался на загадки, дотолѣ ему невѣдомыя. Когда онъ встрѣчалъ приличную на видъ женщину, то былъ увѣренъ, что въ концѣ-концовъ она окажется какъ разъ изъ того сорта женщинъ, какъ и героиня драмы Ожье; если же его вниманіе привлекала особа нѣсколько двусмысленнаго вида, то съ большимъ вѣроятіемъ можно было предположить, что на повѣрку выйдетъ, что она графиня. Графини казались такими легкомысленными, а тѣ, другія, такими солидными. Между тѣмъ его пріятель, Литльморъ, распознавалъ ихъ по первому взгляду; онъ никогда не ошибался.
-- Вѣдь отъ того, что я на нихъ гляжу, имъ ничего, я думаю, не сдѣлается,-- безхитростно отвѣчалъ Уотервиль, на циническій отчасти вопросъ своего пріятеля.
-- Вы глазѣете на всѣхъ женщинъ безразлично,-- продолжалъ Литльморъ, все еще не двигаясь,-- но стоитъ мнѣ только объявить, что онѣ не изъ числа порядочныхъ, какъ ваше вниманіе удесятерится.
-- Если вы скажете, что эта дама не порядочная,-- обѣщаю вамъ, что больше ни разу не взгляну на нее. Я говорю о той, что сидитъ въ третьей ложѣ отъ прохода, въ бѣломъ платьѣ съ красными цвѣтами,-- прибавилъ онъ въ то время -- какъ Литльморъ вставалъ съ мѣста.-- Рядомъ съ нею молодой человѣкъ. Вотъ онъ-то и заставляетъ меня усомниться въ ея порядочности. Хотите бинокль?
Литльморъ разсѣянно поглядѣлъ въ указанномъ направленіи.
-- Нѣтъ, благодарю васъ, я хорошо вижу и безъ бинокля. Молодой человѣкъ -- вполнѣ порядочный молодой человѣкъ,-- прибавилъ онъ черезъ секунду.
-- Безъ сомнѣнія, но онъ гораздо моложе ея. Подождите, пока она повернетъ голову.
И дѣйствительно сказавъ нѣсколько словъ театральной прислугѣ, она повернулась лицомъ къ публикѣ, при чемъ оказалось, что лице у нея очень красивое, съ правильными очертаніями, смѣющимися глазами, улыбающимся ротикомъ, и обрамлено кудрями черныхъ волосъ, низко спускавшихся на лобъ. Въ ушахъ сверкали брилліанты, на столько крупные, что ихъ можно было замѣтить съ противуположнаго конца театра. Литльморъ поглядѣлъ на нее и вдругъ проговорилъ: