-- Дайте сюда бинокль.
-- Вы знаете ее?-- спросилъ его товарищъ, подавая ему бинокль.
Литльморъ не отвѣчалъ. Онъ молча глядѣлъ, затѣмъ возвратилъ бинокль.
-- Нѣтъ, она не порядочная женщина,-- сказалъ онъ, и усѣлся въ креслѣ.-- А такъ какъ Уотервиль продолжалъ стоять, то онъ ему замѣтилъ:
-- Пожалуйста сядьте. Мнѣ кажется, она меня увидѣла.
-- Развѣ вамъ нежелательно, чтобы она васъ увидѣла?
Литльморъ колебался.
-- Я не хочу мѣшать ей.
Тѣмъ временемъ антрактъ уже кончился, и занавѣсъ снова поднялся.
Уотервиль затащилъ своего пріятеля въ театръ. Литльморъ, человѣкъ тяжелый на подъемъ, находилъ, что лучше было бы провести сегодняшній теплый, чудесной вечеръ, сидя у дверей кофейни въ какой-нибудь приличной части бульвара. Между тѣмъ, и самъ Рупертъ Уогервиль нашелъ, что второй актъ еще скучнѣе перваго, довольно утомительнаго. Онъ уже про себя раздумывалъ, неужели его товарищъ пожелаетъ оставаться до конца -- дума праздная, потому что Литльморъ, разъ попавши въ театръ, благодаря своей косности, разумѣется, не захочетъ уходить. Вмѣстѣ съ тѣмъ Уотервилю хотѣлось знать, что такое извѣстно его пріятелю о дамѣ въ ложѣ. Разъ, другой взглянувъ на него, онъ замѣтилъ, что Литльморъ не слѣдитъ за представленіемъ. Онъ думалъ о чемъ-то другомъ; онъ думалъ объ этой женщинѣ. Когда занавѣсъ упалъ, онъ остался сидѣть въ креслахъ, подбирая свои длинныя ноги, чтобы очистить мѣсто для своихъ сосѣдей. Когда оба они остались одни въ креслахъ, Литльморъ сказалъ: