-- Вы вездѣ, гдѣ бы ни появились, будете обращать на себя вниманіе,-- замѣтилъ Литльморъ, не достаточно восторженно, какъ ему самому казалось.
-- Я не желаю обращать за себя такъ много вниманія; я нахожу это вульгарнымъ,-- отвѣчала миссисъ Гедвей съ краткимъ удовольствіемъ, показывавшимъ, что она радуется, высказывая новую мысль. Она очевидно постоянно говорила новыя для себя мысли.
-- Всѣ глядѣли на васъ прошлый разъ въ театрѣ,-- продолжалъ Литльморъ,-- какимъ образомъ вы надѣетесь избѣжать всеобщаго вниманія!
-- Я не желаю избѣжать вниманія; люди всегда обращали на меня вниманіе и, полагаю, всегда будутъ. Но бываетъ разнаго рода вниманіе, и а знаю какого рода вниманіе мнѣ нужно. И добьюсь его!-- воскликнула миссисъ Гедвей.
Да! она говорила очень опредѣленно.
Литльморъ сидѣлъ напротивъ нея и нѣкоторое время ничего не говорилъ. Въ немъ происходила какая-то смѣсь ощущеній, и воспоминаніе о другихъ мѣстахъ и другихъ временахъ закрадывалось въ него. Въ былое время они не очень церемонились другъ съ другомъ; онъ зналъ ее вдоль и поперегъ, какъ то возможно только въ глухой провинціи. Она необыкновенно тогда нравилась ему; въ небольшомъ городѣ смѣшно было бы быть разборчивымъ на знакомство. Но сознаніе этого факта было неразрывно связано съ прежними условіями: ему нравилась Нанси Бекъ, съ которой онъ видѣлся на площади. Теперь она являлась ему въ новомъ свѣтѣ и, повидимому, требовала новой классификаціи. Литльморъ находилъ, что это слишкомъ хлопотливо; онъ привыкъ къ прежней Нанси Бекъ и не хотѣлъ, и не могъ привыкать къ новой. Онъ спрашивалъ себя, неужели ему будетъ съ ней скучно. Трудно было представить себѣ то; но все же это возможное дѣло, если она затѣяла быть другой. Онъ просто испугался, когда она заговорила объ европейскомъ обществѣ, о его сестрѣ и о томъ, что вульгарно и что не-вульгарно. Литльморъ былъ добрый малый и не лишенъ чувства справедливости, но въ его характерѣ была такая примѣсь лѣни, скептицизма и даже нѣкоторой грубости, что ему хотѣлось бы удержать прежнюю простоту ихъ отношеній. Онъ не испытывалъ особаго желанія поднять падшую женщину, какъ принято называть этотъ мистическій процессъ; по-правдѣ сказать, онъ и не вѣрилъ въ то, чтобы падшая женщина могла подняться. Онъ вѣрилъ въ одно,-- что она можетъ удержаться на наклонной плоскости; считая это вполнѣ возможнымъ и крайне желательнымъ, онъ думалъ однако, что для общества гораздо выгоднѣе, какъ говорятъ въ такомъ случаѣ французы, ne pas mêler les genres. Вообще онъ не брался судить о томъ, что хорошо или дурно для общества: общество, по его мнѣнію, само стоитъ на очень дурной дорогѣ, но въ этомъ частномъ случаѣ онъ дѣлалъ исключеніе. Нанси Бекъ -- въ погонѣ за главнымъ призомъ -- это зрѣлище можетъ быть занимательно для посторонняго зрителя; но оно станетъ скучнымъ и затруднительнымъ съ того момента, какъ отъ зрителя потребуютъ активнаго вмѣшательства. Онъ не хотѣлъ быть грубымъ, но подумалъ,-- не мѣшаетъ показать ей, что ему вовсе не желательно, чтобы его водили за носъ.
-- О! если вы чего захотите, то непремѣнно этого достигнете,-- сказалъ онъ въ отвѣтъ на ея послѣднее замѣчаніе.-- Вы всегда добивались того, чего хотѣли.
-- Такъ! но на этотъ разъ я хочу совсѣмъ новыхъ условій. Что, ваша сестра живетъ въ Лондонѣ?
-- Дорогая лэди, зачѣмъ вамъ понадобилась моя сестра?-- спросилъ Литльморъ.-- Она совсѣмъ не такая женщина, какая могла бы быть для васъ интересна.
Миссисъ Гедвей съ минуту помолчала.