-- И теперь вы знаете, почему я желаю быть введенной въ здѣшнее общество!
Она поднялась со стула и остановилась передъ нимъ. Съ сухой жесткой усмѣшкой глядѣла она на него. Эта усмѣшка служила отвѣтомъ на ея слова; она выражала непреодолимое желаніе отомстить. Въ ея манерѣ проявилась рѣзкость, которая совсѣмъ смутила Уотервиля; но сидя передъ нею и отвѣтивъ на ея взглядъ, онъ, по крайней мѣрѣ, сказалъ себѣ, что, благодаря этой усмѣшкѣ, этому дерзкому объясненію, онъ, наконецъ, понялъ миссисъ Гедвей.
Она отвернулась и пошла къ воротамъ сада, и онъ послѣдовалъ за нею, неопредѣленно и принужденно улыбаясь, по поводу ея трагическаго тона. Само собой разумѣется,-- она ждала, что онъ поможетъ ей отомстить; но его женская родня, его мать и сестры, безчисленныя кузины участвовали въ нанесенной ей обидѣ, и идучи за нею, онъ подумалъ, что въ сущности онѣ были правы. Онѣ были правы, не желая водиться съ женщиной, которая могла такъ распространяться о своихъ житейскихъ неудачахъ. Была ли миссисъ Гедвей порядочная женщина или нѣтъ, но въ одномъ отношеніи инстинктъ во всякомъ случаѣ ихъ не обманулъ: она была вульгарная женщина. Европейское общество могло принять ее; но оно будетъ не право. Нью-Йоркъ, говорилъ себѣ Уотервиль съ чувствомъ гражданской гордости, способенъ посмотрѣть на это дѣло съ болѣе возвышенной точки зрѣнія, нежели Лондонъ. Они шли нѣкоторое время молча. Наконецъ, онъ сказалъ, честно высказывая мысль, которая вертѣлась у него въ эту минуту въ головѣ:
-- Я ненавижу эту фразу "входить въ общество". Мнѣ кажется, что человѣку не слѣдуетъ гоняться за этимъ. Каждый долженъ думать, что онъ самъ есть общество, и считать, что если у него хорошія манеры, то онъ добился главнаго. Остальное не его дѣло.
Она какъ будто не поняла его. Затѣмъ проговорила:
-- Должно быть у меня нѣтъ хорошихъ манеръ, потому что я недовольна! Конечно, я не совсѣмъ безупречно говорю, я это хорошо знаю. Но дайте мнѣ только добиться того, чего я хочу, и я буду очень разборчива въ своихъ выраженіяхъ. Если только я попаду въ общество, я стану совершенствомъ,-- закричала она съ внезапнымъ взрывомъ страсти. Они дошли до воротъ сада и постояли съ минуту напротивъ низкой арки Одеона въ ожиданіи кареты миссисъ Гедвей, которая стояла неподалеку. Максъ, оказалось, сѣлъ самъ въ карету и задремалъ на ея мягкихъ, упругихъ подушкахъ. Карета тронулась съ мѣста, а онъ проснулся только тогда, когда она снова остановилась. Онъ привскочилъ и оглядѣлся; затѣмъ, ни мало не смутившись, вышелъ изъ кареты.
-- Я научился этому въ Италіи... У нихъ называется это "siesta",-- замѣтилъ онъ съ пріятной улыбкой, открывая дверцу передъ миссисъ Гедвей.
-- Вижу, что вы научились,-- отвѣчала она, дружески посмѣиваясь и усаживаясь въ карету, куда за ней послѣдовалъ Уотервиль. Онъ не удивлялся тому, что она такъ балуетъ своего курьера. Само собой разумѣется, она должна была его баловать. Цивилизація начинается у домашняго очага, заговорилъ Уотервиль, и этотъ эпизодъ пролилъ ироническій свѣтъ на ея желаніе войти въ общество. Но онъ не отвлекъ ея мыслей отъ того предмета, о которомъ она разговаривала передъ тѣмъ съ Уотервилемъ, потому что когда Максъ усѣлся на козлахъ и карета покатилась, она пустила другую стрѣлу въ томъ же направленіи.
-- Если мнѣ удастся устроиться здѣсь, то мнѣ можно будетъ посмѣяться надъ Нью-Йоркомъ. Вы увидите, какую гримасу сдѣлаютъ всѣ эти женщины!
Уотервиль былъ увѣренъ, что его мать и сестры не будутъ дѣлать гримасъ; но снова подумалъ въ то время, какъ карета подъѣзжала къ отелю Мёрисъ, что теперь онъ понимаетъ миссисъ Гедвей. Когда они готовились въѣхать во дворъ отеля, мимо нихъ проѣхала карета, и пока Уотервиль помогалъ своей спутницѣ выйти изъ экипажа, онъ увидѣлъ, что изъ другого -- вышелъ сэръ Артуръ. Сэръ Артуръ замѣтилъ миссисъ Гедвей и немедленно подалъ руку дамѣ, сидѣвшей въ купе. Лэди вышла изъ кареты съ медлительной граціей, и въ то время, какъ она стояла у дверей отеля -- не старая еще и прекрасная женщина, довольно высокаго роста, изящная, спокойная, просто одѣтая, и тѣмъ не менѣе внушительная -- Уотервиль понялъ, что баронетъ привезъ свою мать съ визитомъ къ Нанси Бекъ. Торжество миссисъ Гедвей начиналось; вдовствующая лэди Дименъ дѣлала первый шагъ. Уотервиль подумалъ: не искривились ли въ эту минуту лица дамъ въ Нью-Йоркѣ подъ какимъ-нибудь магнетическимъ токомъ? Миссисъ Гедвей, немедленно сообразившая въ чемъ дѣло, не торопилась признать визитъ и не пятилась отъ него. Она остановилась и улыбнулась сэру Артуру.