Обѣ лэди, въ сопровожденіи м-ра Макса, прошли въ отель, и Уотервиль простился съ своимъ собесѣдникомъ. Онъ улыбался дорогою, соображая, что англичанинъ цѣной одной уступки купилъ у матери другую.
На слѣдующее утро Уотервиль навѣстилъ Литльмора, который разъ навсегда пригласилъ его приходить къ нему завтракать; въ эту минуту, по обыкновенію, онъ курилъ сигару, проглядывая дюжину газетъ. У Литльмора была большая квартира и превосходный поваръ; онъ вставалъ поздно и бродилъ все утро по комнатамъ, останавливаясь время отъ времени у окошекъ и, поглядывая изъ нихъ на площадь Мадлены. Они уже минутъ пять какъ просидѣли за завтракомъ, когда Уотервиль сообщилъ, что сэръ Артуръ собирается покинуть миссисъ Гедвей и ѣдетъ въ Каннъ.
-- Это для меня не ново,-- сказалъ Литльморъ.-- Онъ пріѣзжалъ вчера вечеромъ проститься со мной.
-- Проститься съ вами? онъ сталъ вдругъ очень любезенъ.
-- Онъ пріѣзжалъ не изъ любезности, а изъ любопытства. Такъ какъ онъ обѣдалъ у меня, то у него былъ предлогъ для визита.
-- Я надѣюсь, что его любопытство было удовлетворено,-- замѣтилъ Уотервиль, тономъ человѣка, которому подобное чувство понятно.
Литльморъ колебался съ минуту.
-- Нѣтъ, подозрѣваю, что не удовлетворено. Онъ посидѣлъ здѣсь нѣкоторое время, и мы обо всемъ поговорили, кромѣ того, что ему хотѣлось узнать.
-- А что же ему хотѣлось узнать.
-- Извѣстно ли мнѣ что-нибудь невыгодное о Нанси Бекъ?