Они направились къ узкой и низкой двери, болѣе пригодной дли клѣтки съ кроликами, нетели дли большого театра; она вела изъ партера въ сѣни, и такъ какъ Литльморъ прошелъ впередъ, то его наивный другъ ногъ видѣть, иго онъ оглянулся на ложу, гдѣ сидѣла, занимавшая ихъ парочка. Самая интересная личность изъ двухъ повернулась въ эту минуту спиной къ залѣ, выходя изъ ложи, вслѣдъ за своимъ спутникомъ. Но такъ какъ она не надѣла мантильи, то можно было заключить, что они еще не уходитъ изъ театра. Стремленіе Литльмора подышать чистымъ воздухомъ не вывело его однако за улицу. Онъ взялъ водъ руку Уотервиля и, когда они дошли до красивой лѣстницы, которая ведетъ въ фойе, онъ молча сталъ подниматься по ней. Литльморъ былъ противникъ всякаго передвиженія, и Уотервиль подумалъ, что онъ идетъ затѣмъ, чтобы увидѣть леди, квалифицированную имъ однимъ краткимъ словомъ. Молодой человѣкъ рѣшился воздерживаться пока отъ вопросовъ, и они вошли въ блестящій салонъ, гдѣ дивная статуя Вольтера, работы Гудона, отражается въ дюжинѣ зеркалъ. Уотергаль зналъ, что Вольтеръ былъ остроумный человѣкъ, онъ прочиталъ Кандида и уже нѣсколько разъ видѣлъ статую. Въ фойе было не тѣсно; рѣдкія группы разсѣялись по блестящему паркету, другія размѣстились на балконѣ, выходящемъ на Палерояльскій скверъ; Окна были открыты; блестящіе огни парка дѣлали душный вечерній вечеръ похожимъ на канунъ революціи; шумъ голосовъ долеталъ съ улицы и даже въ самомъ фойэ слышенъ былъ стукъ лошадиныхъ копытъ и колесъ катившихся по гладкому, твердому асфальту. Леди и джентльменъ, оборотившись спиной къ нашимъ пріятелямъ, стояли передъ изображеніемъ Вольтера; леди была одѣта въ бѣлое, до шляпки включительно. Литльморъ почувствовалъ, какъ и многіе другіе раньше его, что, атмосфера, окружающая ихъ -- особенная, парижская, и таинственно разсмѣялся.
-- Какъ-то смѣшно видѣть ее здѣсь! Въ послѣдній разъ я съ ней видѣлся въ Новой-Мексикѣ.
-- Въ Новой-Мексикѣ?
-- Въ Санъ-Діего.
-- О! это за той площади,-- сообразилъ Уотервиль.
До этой минуты онъ не зналъ хорошенько, гдѣ находится Санъ-Діего. Хотя въ качествѣ недавно испеченнаго дипломата, причисленнаго къ американской миссіи въ Лондонѣ, онъ и принялся за изученіе географіи Европы, но къ отечественной относился довольно небрежно.
Они говорили не громко и стояли не близко отъ нея; но вдругъ леди въ бѣломъ услышала ихъ и повернулась къ нимъ. Глаза ея прежде всего встрѣтились съ глазами Уотервиля, и этотъ взглядъ далъ ему понять, что если она и разслышала ихъ слова, то не потому, чтобы они были громко сказаны, а потому, что у нея былъ чрезвычайно тонкій слухъ. Сначала взглядъ ея былъ равнодушный, какъ у человѣка, который глядитъ на совершенно незнакомое ему лицо. Даже на Джоржа Литльмора она поглядѣла какъ на незнакомца. Но еще минута, и она узнала его; щеки ея вспыхнули, а улыбка, повидимому никогда не сходившая съ ея лица, обозначилась еще рѣзче. Она совсѣмъ повернулась къ нимъ, вся фигура ея выражала привѣтливость, губы раскрылись, рука, въ перчаткѣ до самаго локтя, почти повелительно протянулась впередъ. Вблизи она казалась еще красивѣе, чѣмъ подали.-- Вотъ удивительно!-- воскликнула она такъ громко, что всѣ въ залѣ оглянулись на нее. Уотервиль совершенно изумился: даже послѣ того, какъ ему было сообщено о свиданіи на площади, онъ не предполагалъ, что она американка. Вы спутникъ тоже повернулся, заслышавъ ея возгласъ. То былъ краснощекій, худощавый молодой человѣкъ во фракѣ; руки его были засунуты въ карманы. Уотервиль подумалъ, что ужъ онъ-то ни въ какомъ случаѣ не американецъ. Юноша казался необыкновенно солиднымъ для такого красиваго, щеголеватаго молодого человѣка, и поглядѣлъ на Уотервиля и Литльмора нѣсколько свысока, хотя и не превосходилъ ихъ ростомъ. Затѣмъ снова повернулся къ статуѣ Вольтера, показывая тѣнь, что ему нѣтъ никакого дѣла до того, что дама, которой онъ сопутствуетъ, пожелаетъ привѣтствовать людей, которыхъ онъ не знаетъ, да пожалуй и не желаетъ знать. Это тоже какъ бы подтверждало заявленіе Литльмора, что она не порядочная. Но молодой человѣкъ былъ порядочный съ головы до ногъ.
-- Откуда вы взялись?-- спросила леди.
-- Я уже нѣсколько времени какъ живу здѣсь,-- отвѣчалъ Литльморъ, рѣшительно выступая впередъ, чтобы пожать ей руку. Онъ слегка улыбался, но былъ серьезнѣе, чѣмъ она. Онъ пристально глядѣлъ на нее съ такимъ выраженіемъ, какъ будто бы считалъ ее нѣсколько опаснымъ созданіемъ. Такъ подходятъ къ красивымъ, граціознымъ животнымъ, за которыми водятся манера порою кусаться.
-- Здѣсь, въ Парижѣ, хотите вы связать?