-- Знаетъ ли онъ о томъ, что вы рѣшили обратиться ко мнѣ?-- спросилъ Уотервиль.
-- Нисколько. Но я должна предупредить васъ, что повторю ему все, что вы скажете о ней невыгоднаго.
-- Въ такомъ случаѣ, мнѣ лучше молчать. Все это весьма щекотливо. Миссисъ Гедвей вполнѣ беззащитна. Она можетъ, конечно, нравиться или не нравиться, но я ничего предосудительнаго не замѣтилъ въ ея поведеніи.
-- И ничего предосудительнаго не слышали?
Уотервиль вспомнилъ слова Литльмора, что бываютъ случаи, когда честный человѣкъ обязанъ лгать, и подумалъ, не предстоитъ ли ему какъ разъ такой случай. Леди Дименъ обратилась къ нему съ трогательнымъ довѣріемъ; онъ вѣрилъ въ искренность ея горя и видѣлъ, какая бездна отдѣляла ее отъ авантюристки, жившей съ разными издателями западныхъ американскихъ штатовъ. Она была права, не желая родниться съ миссисъ Гедвей. Въ его сношеніяхъ съ этой послѣдней не было ничего такого, что бы обязывало его лгать въ ея пользу. Не онъ искалъ ея знакомства, а она сама пожелала познакомиться съ нимъ. И совсѣмъ тѣмъ онъ не могъ выдать ее. Слова комомъ стояли у него въ горлѣ.
-- Я, право, ничего не могу сказать и полагаю, что отъ моихъ словъ ничто бы не измѣнилось. Вашъ сынъ не броситъ ее отъ того, что она мнѣ не нравится.
-- Если бы онъ повѣрилъ, что она дурная женщина, онъ бы ее бросилъ.
-- Прекрасно; но я не имѣю нрава этого говорить,-- отвѣчалъ Уотервиль.
Леди Дименъ отвернулась; она была очень разочарована. Онъ боялся, что она скажетъ ему: "Въ такомъ случай я совсѣмъ напрасно пригласила васъ къ себѣ".
Она встала съ своего мѣста у окна и собиралась видти изъ комнаты. Но вдругъ остановилась.