-- Я желаю переговорить съ тобой о миссисъ Гедвей,-- сказала она, и онъ даже слегка вздрогнулъ отъ такого совпаденія ея словъ съ его собственными мыслями. Онъ только что рѣшилъ переговорить съ ней объ этомъ.
Она растегнула пальто и бросила его на кресло; затѣмъ сняла длинныя, черныя перчатки, которыя были не такъ изящны, какъ перчатки миссисъ Гедвей. Все показывало, что она готовится въ важному дѣлу. М-съ Дольфинъ была маленькая, аккуратная женщина, когда-то хорошенькая, съ мягкимъ, тонкимъ голоскомъ спокойными, тихими манерами и безусловнымъ познаніемъ того, какъ слѣдовало поступать во всѣхъ случаяхъ жизни. Она такъ всегда и поступала, и понятія ея объ этомъ предметѣ были настолько опредѣленны, что всякая неудача въ этомъ отношеніи была бы непростительна съ ея стороны. Ее обыкновенно не считали американкой; но она настаивала на своей національности, такъ какъ льстила себя мыслью, что принадлежитъ къ такому типу американокъ, который по своей рѣдкости представляетъ особую прелесть. Она была по природѣ очень консервативна и кончила тѣмъ, что стала болѣе ярымъ тори, чѣмъ самъ м-ръ Дольфинъ. Многіе изъ ея прежнихъ знакомыхъ считали, что она очень перемѣнилась со времени своего замужества. Она такъ хорошо знала англійское общество, точно сама его изобрѣла, имѣла всегда такой видъ, точно собиралась ѣхать верхомъ; отличалась тонкими губами и хорошенькими губами, и была столь хе положительна, какъ и любезна. Она сказала брату, что м-съ Гедвей выдаетъ себе за самую короткую его знакомую, и что она находитъ страннымъ, что онъ никогда ей не говорилъ про нее. Онъ отвѣчалъ, что дѣйствительно давно знакомъ съ миссисъ Гедвей, разсказалъ объ обстоятельствахъ, при которыхъ произошло это знакомство, и прибавилъ, что видѣлся съ нею сегодня. Онъ сидѣлъ и курилъ сигару, глядя въ потолокъ въ то время, какъ миссисъ Дольфинъ осыпала его вопросами. Правда ли, что онъ считаетъ возможнымъ для порядочнаго человѣка жениться на ней? правда ли, что ея антецеденты были очень двусмысленны?
-- Я ужъ лучше сразу скажу тебѣ, что получила письмо отъ лэди Дименъ,-- объявила миссисъ Дольфинъ.-- Оно пришло какъ разъ вередъ тѣмъ, какъ я уходила изъ дому, и оно у меня въ карманѣ.
Она вынула письмо, собираясь, очевидно, прочитать его, но онъ не просилъ ее объ этомъ. Онъ зналъ, что она пришла затѣмъ, чтобы выпытать у него такое заявленіе, которое помѣшало бы дальнѣйшимъ проектамъ миссисъ Гедвей, и хотя ему и не нравилась назойливость этой дамы, однако, его бѣсило также и то, что его хотѣли непремѣнно заставить играть во всемъ этомъ активную роль. Онъ очень уважалъ миссисъ Дольфинъ, которая, въ числѣ другихъ гемпширскихъ понятій, усвоила также себѣ и то, по которому за мужскими членами семействъ признается нравственное преобладаніе, такъ что обращалась съ нимъ съ почтительностью, заставлявшей его считать сестру англичанку большой для себя роскошью. Тѣмъ не менѣе онъ не выказалъ особенной уступчивости, когда зашла рѣчь о миссисъ Гедвей. Онъ сразу согласился, что она вела себя не вполнѣ прилично -- безполезно было бы спорить объ этомъ -- но утверждалъ, что не считаетъ ее хуже многихъ женщинъ и не интересуется тѣмъ, выйдетъ она замужъ или нѣтъ. Прежде всего это до него не касается, а также и до миссисъ Дольфинъ.
-- Но нельзя же пренебрегать требованіями простой гуманности!-- возразила его сестра и прибавила, что находитъ его очень непослѣдовательнымъ. Онъ не уважаетъ м-съ Гедвей, знаетъ ужасныя про нее вещи, не считаетъ ее достойной знакомства своей родной сестры! И, между тѣмъ, готовъ допустить бѣднаго сэра Артура Димена жениться на ней!
-- Вполнѣ готовъ!-- вскричалъ Литльморъ.-- Все, что отъ меня требуется, это не жениться на ней самому.
-- Развѣ ты не считаешь, что на тебѣ лежатъ извѣстныя обязанности, извѣстная отвѣтственность?
-- Не понимаю, что та хочешь этимъ сказать. Если она съумѣеть пристроиться, тѣмъ лучше для нея. Въ своемъ родѣ это великолѣпное зрѣлище.
-- Въ какомъ смыслѣ ты находишь его великолѣпнымъ?
-- Да, въ такомъ, что она карабкается на дерево, точно настоящая бѣлка.