— Дорогой мой маленький Майлс, маленький дорогой Майлс…
Я прильнула лицом к его лицу, и он принимал мои поцелуи просто, с каким-то снисходительным добродушием.
— Ну что, старушка?
— Неужели тебе ничего, ничего не хочется мне сказать?
Он повернулся лицом к стене, поднял руку и стал разглядывать ее, как делают больные дети.
— Я уже сказал вам, — сказал сегодня утром.
О, как мне было его жаль!
— Что ты просто хочешь, чтобы я тебя не донимала?
Он опять повернулся и глянул теперь на меня, как бы подтверждая, что я поняла его правильно, потом сказал очень тихо:
— Чтобы вы оставили меня в покое.