В том, как он это сказал, было даже какое-то особенное детское достоинство, нечто такое, что заставило меня выпустить его из объятий, но когда я медленно поднялась, меня словно что-то удержало остаться с ним. Видит бог, мне не хотелось будоражить его, но только у меня было такое чувство, что, если сейчас повернуться к нему спиной, это значит покинуть его… вернее — потерять.
— Я только что начала письмо к твоему дяде.
— Так допишите его!
Я помолчала с минуту.
— А что же там случилось до этого?
Он снова пристально посмотрел на меня.
— До чего «этого»?
— До того, как ты вернулся домой. До того, как ты ушел из школы.
Некоторое время он молчал, однако не сводил с меня глаз.
— Что случилось?