Трувит. Право, сэр, ваши друзья удивляются, почему вы не предпочли утопиться в Темзе, которая протекает всего в двух шагах от вашего дома, или не спрыгнули с Лондонского моста, отдавшись быстрому течению. Почему бы вам не броситься вниз головой с такой очаровательной колокольни как Боу, или, если вы предпочитаете более высокие здания, с собора св. Павла 12)? Наконец, если вы хотите сделать это ближе к дому и более упрощенным способом, вы могли бы воспользоваться чердачным окном или повеситься там же, хотя бы на этой веревке (показывая веревку), которую они вам прислали, предпочитая, чтобы вы всунули вашу почтенную голову в петлю, нежели связали себя брачными узами. Отчего вы не приняли до сих пор сулемы и не исчезли из этого мира подобно крысе или мухе с соломинкой в заду, как сказал один философ? Что бы вы ни сделали, все будет лучше, чем следовать бесу супружества. Неужели, сэр, вы еще надеетесь в наше время найти верную жену, теперь, когда приходится ежедневно видеть столько маскарадов, представлений, пуританских проповедей, сумашедших, разгуливающих на свободе и разные другие странные зрелища? Если бы вы жили во времена короля Этельреда или Эдуарда Исповедника 13), вы может быть нашли бы в каком нибудь глухом деревенском углу скучную и холодную девицу, которая удовлетворилась бы одним мужем: в наше время женщины скорее согласятся иметь одну ногу или один глаз. Я опишу вам, сэр, чудовищные опасности, которым вы будете подвергаться благодаря жене 14).

Мороуз. Скажите, приятель, разве я когда нибудь обманывал ваших друзей? Покупал их имущество? Требовал с них неустойку? Подписывал дарственную и затем отнимал ее? Об'являл их потомство незаконным? Чем я заслужил это?

Трувит. Ничем, решительно, сэр, как только вашим упорным желанием жениться.

Мороуз. Даже если бы я зарезал вашего отца, совершил насилие над вашей матерью, обесчестил ваших сестер...

Трувит. Я убил бы вас, сэр, убил бы вас, если бы вы это сделали.

Мороуз. Вы делаете хуже, сэр. Так мстят только за самые ужасные преступления.

Трувит К сожалению, я только посланный и говорю то, что вы должны услышать. Ваши друзья заботятся о вашем душевном спокойствии, и хотят предупредить вас об опасности. Вы, конечно, можете поступить по своему усмотрению, и я отнюдь не настаиваю, сэр, но если после свадьбы ваша жена сбежит с цирковым наездником, с канатным плясуном-французом, с балетмейстером или с фехтовальщиком, прельстившись его искусством, вы не должны их ни в чем винить, потому что их совесть перед вами чиста. Будьте мужественны, сэр, ибо я должен рассказать вам о всех горестях, которые вас ожидают. Если ваша избранница цветет красотой и молодостью, то никакие сладости в мире не привлекут столько мух, сколько она поклонников; все желтые жилеты и пышные банты будут у ее ног 15). Если же она дурна и кривобока, то сама пойдет к ним и купит эти желтые жилеты и банты. Если она богата и вы женитесь не на ней, а на ее приданом, она будет властвовать в вашем доме, как будто вас уже нет в живых. Если она знатного происхождения, вся ее родня будет у вас на шее. Если она плодовита, горда, как май, и своенравна, как апрель, у нее всегда будут свои доктора, акушерки, няньки и каждый час новые прихоти, как бы она ни любила своего мужа. Если она ученая, вы никогда не встретите такого попугая, у вас не хватит всего вашего состояния на прием гостей, приглашенных специально для того, чтобы послушать, как она говорит по-латыни и по-гречески 16). И вы даже спать с ней должны на этих языках, чтобы доставить ей удовольствие. Если она пуританка, вам придется каждые три дня кормить обедом безмолвных братьев-пуритан, отвешивать поклоны сестрам, входить в общение с бесчисленным множеством верующих и выслушивать бесконечные проповеди, песнопения, поучения и нктавления, к которым вы не чувствуете никакой склонности, но перед которыми должен склониться ваш кошелек, чтобы понравится жене, благочестивой даме, готовой ради святого дела обобрать вас с ног до головы 17). Вам стало жарко, сэр? Уверяю вас, я еще не сказал и половины всего. Конечно, вы можете поступить, как хотите, и я не собираюсь вас убеждать (Мьют пробует улизнуть). А вас, господин слуга, если вы только двинетесь с места, клянусь честью, я жестоко изобью.

Мороуз. Господи, чем я согрешил? чем я согрешил?

Трувит. А если вы любите вашу жену или, вернее, бредите ею, о, как она вас измучает и с каким удовольствием будет наслаждаться вашими страданиями! Вы будете обладать ею только тогда, когда ей этого захочется. Она пожертвует своею красотою и цветом лица только за драгоценности или жемчуг и каждые полчаса удовольствия должны быть куплены заново с таким же трудом и стараниями, как в самом начале ухаживания. Вы должны держать тех слуг, которые ей нравятся, находиться в том обществе, которое ей приятно, друзья не смогут посещать вас без ее разрешения; чтобы избежать вашей ревности, она будет делать вид, что ненавидит того, кого на самом деле нежно любит, или же первая притворится ревнивой с тем, чтобы уехать к подруге или кузине в колледж и там научиться писать тайные записки, подкупать слуг и разводить шпионов. Ей понадобится роскошное платье для одного праздника, другое для следующего, еще более роскошное для третьего. Она будет есть только на серебре, при ней должен состоять целый штат лакеев, курьеров и служителей, не считая кружевниц, ювелиров, камеристок, портних, продавцев перьев и духов. Она не думает о том, как в связи с этим тает имение, десятина за десятиной, и не желает знать, что ее бархат выменивается на ваши леса. Она не слишком высоко ценит свою честь, сэр, и способна поцеловать пажа или гладкий подбородок, на котором нет признаков растительности; она воображает себя государственным человеком и хочет знать, что делается в Солсбэри, в Бате, при дворе и при переездах высочайших особ 18), любит судить о поэтах, писателях, стилях и сравнивать их между собой: Даниэля со Спенсером, Джонсона с известным молодым писателем и т. д. 19), любит показать себя умудренной в спорах и богословских тонкостях, всегда имеет готовый ответ на вопрос, а затем легко перескакивает к математике и доказательствам, и таким образом сразу отвечает одному в религии, другому в праве, а с третьим просто говорит неприличности.

Мороуз. Господи, Господи!