Трувит. Сэр, ее и вы так плохо себя чувствуете уже в первые минуты вашего блаженства каково положение этой прекрасной дамы, которая лишена возможности расчитывать на какое-либо счастье в будущем?
Мороуз. Какая мука! Умоляю вас, сэр, уходите, предоставьте ей меня доканать.
Трувит. Я кончил, сэр.
Мороуз. Проклятый цирюльник!
Трувит. Действительно, проклятый бездельник!
Мороуз. Я женился на его гитаре, на которой играл всякий, кому не лень -- это одна из ужаснейших казней.
Трувит. Не одна, а все казни египетские...
Мороуз. Отомстите за меня...
Трувит. Хорошо, сэр, прибавьте еще два-три проклятья -- хотя боюсь, он и их перенесет. Пусть нападет на него дурная болезнь, пусть при завивке чужих волос отвалятся его собственные, или, припалив локон какого-нибудь сводника, пусть он разобьет себе голову щипцами.
Мороуз. Нет, пусть лучше он живет в постоянных несчастьях; пусть возьмет его чесотка, а его лавку вши, так чтобы все от него отступились, и он сам не мог ни к кому подойти.