ГЛАВА II.
Спартакъ на аренѣ.
Толпа бѣшено аплодировала, и сотни тысячъ голосовъ наполняли циркъ бурнымъ шумомъ.
Мирмильонъ удалился съ арены, да которой появились теперь прислужники цирка, чтобы убрать трупъ Редіарія, предварительно удостовѣрившись раскаленнымъ желѣзомъ, что онъ дѣйствительно умеръ. На мѣсто, покрытое лужами крови, гдѣ лежалъ убитый, они высыпали нѣсколько мѣшковъ тончайшаго бѣлаго порошка, приготовленнаго изъ мрамора тиволійскихъ каменоломень, и земля, отражая лучи солнца, заблестѣла серебромъ.
Между тѣмъ рукоплещущая толпа продолжала кричать: "да здравствуетъ Сулла!"
Эти крики заставили его обернуться къ Кнею Корнелію Долабелѣ, бывшему консуломъ два года тому назадъ, и сказать:
-- Клянусь дельфійскимъ Аполономъ, моимъ покровителемъ, что эти римляне -- ужасные подлецы. Ты думаешь, они аплодируютъ мнѣ?.. Нѣтъ, эти рукоплесканія относятся къ моимъ поварамъ, приготовившимъ имъ вчера вкусный а сытный обѣдъ.
-- Почему ты не хочешь сидѣть на Опидумѣ? спросилъ его Долабела.
-- Развѣ ты думаешь, что отъ этого возрастетъ моя слава? отвѣчалъ Сулла, и потомъ черезъ минуту прибавилъ:
-- Кажется, Аціонъ продалъ мнѣ недурной товаръ.