-- Да перестаньте вы, старыя клячи! закричалъ на Нихъ Кай Тауривій, атлетъ изъ цирка,-- не то я схвачу васъ обоихъ за шиворотъ и такъ стукну головами, что у васъ мозги повыскакиваютъ!
Неизвѣстно, чѣмъ кончилась-бы ссора, но, къ счастью, въ эту самую минуту Лутація одноглазая и ея рабыня, негритянка Асуръ, поставили на столъ два огромныя блюда съ сальниками.
Двѣ наиболѣе многочисленныя кучки съ жадностью накинулись на нихъ и принялись уписывать за обѣ щеки. Сальники были признаны восхитительными.
Тѣмъ временемъ въ остальныхъ кучкахъ, еще дожидавшихся своей очереди, среди стука бросаемыхъ на столъ игральныхъ костей и самыхъ площадныхъ ругательствъ, продолжались разговоры все на одну и ту-же тему: о гладіаторскихъ играхъ этого дня. Тѣ, которые въ качествѣ свободныхъ гражданъ имѣли счастье присутствовать въ циркѣ, разсказывали про нихъ чудеса тѣмъ, которые, будучи несвободными, не имѣли права посѣщать цирка.
Всѣ превозносили до небесъ мужество и силу Спартака.
Тѣмъ временемъ Лутація подала кровянку другимъ посѣтителямъ, такъ-что на нѣкоторое время въ кабакѣ прекратились всякіе разговоры.
Первымъ нарушилъ молчаніе старый гладіаторъ.
-- Двадцать два года сражаюсь я въ разныхъ циркахъ, сказалъ онъ.-- Вся кожа у меня пробуравлена, точно рѣшето. Можете повѣрить, что я видывалъ виды. Ну, такъ я скажу вамъ, что во всѣ эти двадцать два года я не видалъ такого сильнаго человѣка и такого искуснаго фехтовальщика, какъ этотъ непобѣдимый Спартакъ.
-- Если-бы онъ родился римляниномъ, замѣтилъ покровительственнымъ тономъ атлетъ Кай Тауривій, по происхожденію римлянинъ,-- то изъ него навѣрное вышелъ-бы замѣчательный полководецъ.
-- Какъ жаль, что онъ варваръ! съ гримасой сказалъ Эмилій Варинъ, красивый молодой человѣкъ, лѣтъ двадцати, мимическій актеръ по професіи, за лицѣ котораго виднѣлись слѣды развратной жизни и показывались признаки преждевременной старости.