-- О, хотѣлось-бы мнѣ имѣть хоть капельку того, что перепало ему отъ конскрипцій!
-- А все-таки, замѣтилъ Эмилій Варинъ, получившій въ молодости нѣкоторое образованіе и находившійся сегодня въ философскомъ настроеніи,-- а все-таки этотъ человѣкъ, сдѣлавшійся изъ бѣдняка богачемъ и изъ ничтожества -- диктаторомъ Рима и владыкою вселенной, которому воздвигаются золотыя статуи,-- этотъ всемогущій человѣкъ страдаетъ неизлечимой болѣзнью, противъ которой безсильны всѣ лекарства и все золото...
Это размышленіе произвело глубокое впечатлѣніе на всѣхъ присутствующихъ.
-- Правда, правда! воскликнуло нѣсколько голосовъ.
-- И по дѣломъ ему! вскричалъ хромой ветеранъ, который, въ качествѣ стараго соратника Кая Марія, глубоко ненавидѣлъ Суллу.-- По дѣломъ этому свирѣпому чудовищу! Это ему отзывается кровь шести тысячъ самнитовъ, которые сдались съ условіемъ, что имъ будетъ сохранена жизнь, и которыхъ онъ велѣлъ запереть въ циркѣ и перестрѣлять изъ луковъ.
-- А когда крики несчастныхъ долетѣли до сенаторовъ, собравшихся въ куріи Остиліи, и они съ ужасомъ вскочили съ своихъ мѣстъ, Сулла, находившійся между ними, хладнокровно сказалъ: не смущайтесь, достопочтенные отцы. Это наказываютъ по моему приказанію нѣсколькихъ негодяевъ. Продолжайте ваше засѣданіе {Апіанъ Александръ, I, 94; Плутархъ, Жизнь Суллы; Луцій Флоръ, III.}.
-- А въ Пренестѣ, гдѣ онъ приказалъ перерѣзать всѣхъ гражданъ, числомъ до двѣнадцати тысячъ, безъ различія пола, и возраста, пощадивъ только одного человѣка -- своего хозяина {Тамъ-же.}!
-- А Сульмона, Сполето, Терни, Флоренція, которыя онъ приказалъ срыть до основанія за то, что онѣ держали сторону Марія!
-- Эй, ребята! крикнула въ это время Лутація, помѣшивая одинъ изъ своихъ котловъ, -- вы, кажется, браните диктатора Суллу? Предупреждаю васъ, что я по позволю у себя въ домѣ поносить имя величайшаго изъ римлянъ, и потому прошу васъ держать языкъ за зубами.
-- Ахъ, ты проклятая вѣдьма! вскричалъ старый африканскій ветеранъ.-- И она тоже сулліанка!