-- Онъ говоритъ дѣло!
-- Разступитесь! Разступитесь!
-- Дайте мѣсто!
-- Подайтесь назадъ!
Но всѣ кричали, а никто не двигался.
Наконецъ, чей-то громовый голосъ крикнулъ:
-- Пойдемъ съ нимъ на площадь!
-- Да, да, на площадь! закричало сперва десять, потомъ двадцать, потомъ сто голосовъ.
Толпа двинулась назадъ, ведя съ тріумфомъ Арторикса. Музыканты, бывшіе прежде въ головѣ колонны, теперь очутились въ хвостѣ, что не помѣшало имъ снова заиграть прерванный гимнъ, подхваченный тотчасъ-же тысячами голосовъ. Вся эта толпа, къ которой приставали попадавшіеся ей на пути, дошла, наконецъ, до Каринской площади, гдѣ можно было приступить къ представленію. Арториксъ снялъ съ плечъ лѣсенку, разставилъ ее посреди круга и сталъ доставать остальные принадлежности. Толпа нетерпѣливо ждала; передніе зрители стояли сплошной стѣной; задніе влѣзали на скамейки, на ступеньки портиковъ и даже на окна сосѣднихъ домовъ.
Окончивъ всѣ приготовленія, молодой галлъ взялъ два костяныхъ шарика, одинъ бѣлый, другой красный и, подойдя къ толпѣ, передалъ ихъ одному изъ зрителей, проговоривъ: