Среди громкаго хохота толпы собака и обезьяна усѣлись другъ противъ друга.
Игру началъ Эндиміонъ. Когда Арториксъ поднесъ собакѣ мѣшочекъ съ костями, она подбросила его лапою такъ сильно, что кости разлетѣлись далеко по площадкѣ и подкатились къ самымъ ногамъ зрителей. Тотчасъ-же нѣсколько человѣкъ нагнулись, чтобы узнать, что бросила собака, и, хлопая въ ладоши, закричали:
-- Венера, Венера! Молодецъ Эндиміонъ!
Собака какъ-будто понимала, что сдѣлала хорошій ударъ, потому-что весело замахала хвостомъ.
Арториксъ подобралъ кости, уложилъ ихъ снова въ мѣшочекъ и подалъ Психеѣ.
Обезьяна схватила лапкой мѣшочекъ и стала трясти его съ тысячью ужимокъ и гримасъ, возбуждавшихъ всеобщій хохотъ. Наконецъ, она выбросила кости на землю.
-- Венера! У нея тоже Венера, раздалось нѣсколько голосовъ.-- Браво Психея, да здравствуетъ Психея!
Обезьяна вскочила на заднія лапки и руками посылала публикѣ поцѣлуи въ знакъ благодарности. Восторгъ толпы достигъ своего апогея.
Въ это время всадникъ, предложившій сдѣлать сборъ въ пользу Арторикса, вернулся и подалъ ему шапку, почти до-верху наполненную мелкой мѣдной монетой. Молодой галлъ поблагодарилъ римлянина за его любезность и высыпалъ деньги въ кожаный мѣтокъ, висѣвшій у него на поясѣ. Онъ собирался продолжать свое представленіе, по въ это время громкіе крики, доносившіеся изъ одной изъ улицъ, выходившихъ на площадь, отвлекли отъ него вниманіе публики.
Толпа шутовъ и мимовъ, размалеванныхъ и разодѣтыхъ самымъ причудливымъ образомъ, подъ звуки флейтъ и цитръ плясала какой-то танецъ. Остановившись на площади, актеры начали представлять непристойный, циническій фарсъ среди громкихъ рукоплесканій зрителей, совершенно забывшихъ о скоморохѣ.