-- Смѣйтесь, смѣйтесь! воскликнулъ комедіантъ, а кто, какъ не я, два года тому назадъ, донесъ консулу Лукуллу о готовящемся возстаніи гладіаторовъ? Кто, какъ не я, подслушалъ ихъ въ рощѣ богини Фуршш?
"Хорошо, будемъ знать!" подумалъ про себя Арториксъ.
Что отвѣчали Метробію его спутники, онъ но могъ разслышать, вслѣдствіе страшнаго шума и громкихъ криковъ новой толпы, пробирающейся въ храмъ. Впереди шли музыканты, а за ними человѣкъ пятдесятъ какихъ-то оборванцевъ, блѣдныхъ и изможженныхъ, съ кусками цѣпей въ рукахъ, съ тріумфомъ несли на своихъ плечахъ городского претора.
-- Что это такое? воскликнулъ Лукрецій.-- Ахъ да! Это преступники, сидѣвшіе въ Мамертинскихъ тюрьмахъ въ ожиданіи казни. Теперь по обычаю они выпущены на свободу и несутъ на алтарь Сатурна свои цѣпи.
-- Смотри, смотри вонъ выходятъ изъ храма весталки!
-- А вотъ и Катилина, прибавилъ Метробій.-- Смотрите, камни хищными глазами онъ глядитъ на одну изъ цѣломудренныхъ жрицъ!..
Пока Кассій и Лукрецій болтали объ извѣстной всему Риму преступной связи Катилины съ одной изъ весталокъ, Арториксъ дѣлалъ невѣроятныя усилія, чтобъ поскорѣй пробраться къ грозному патрицію.
-- Свѣтъ и свобода! шепнулъ онъ ему на ухо, когда, наконецъ, ему удалось подойти къ нему.
Катилина вздрогнулъ, быстро обернулся и, нахмуривъ брови и лобъ, строго, почти грозно спросилъ мнимаго скомороха:
-- Что это значитъ?