Стоп. Стоп. Было так, было. Так.
Блум, быстро дыша, шагая медленнее, прошел Адам Корт.
С молчаливым облегчением его глаза отметили: на этой улице в полдень Боб Дорен напивается.-- Его ежегодный вывих,-- говорит Мак Кой. Они пьют, чтобы поболтать, или подурачиться, или cherchez la femme. Попьянствуют в Комби с друзьями и уличными бездельниками и потом до конца года трезвы, как судья.
Да. Так и думал. Спускается в Ампир. Ушел. Сельтерская ему поможет. У Пата Кинселла здесь был театр Арфа до того, как Войтбред держал Королевский. Славный парень. Круглолицый Дион Бочикот со своим делом сел в калошу. Три девочки Пурти из школы. Как время летит, а? Показывали свой длинные красные панталоны из-под юбки. Пьяницы, питье, смеялись, пуская слюну, дышали питьем. У Пата было крепче. Красные рожи: лафа для пьяниц: грохот и дым. Снимите белую шляпу. Его недоваренные глаза. Где теперь он? Побирается где-нибудь. Живодер, который обирал нас всех.
Я был счастливее тогда. А был ли то я? Или я -- теперь я? Двадцать восемь мне было. Ей двадцать три, когда мы покинули Ломбардскую улицу, что-то изменилось. После Руди это мне уже не могло нравиться. Времени не вернуть. Будто стараешься удержать воду в руке. Хотел бы вернуться назад? Едва начинали тогда. Хотел бы? Разве плохо тебе дома, бедный маленький проказник? Хочет пришить мне пуговицу. Я обязан ответить. Напиши это в библиотеке.
Графтон-стрит, веселая от навесов над окнами кружила его мысли. Муслиновые ткани, шелк, дамы и вдовы, бряцанье сбруи, мягкий цок подков на шоссе. Толстые ноги у этой женщины в белых чулка. Хорошо, если бы они загрязнились от дождя. Деревенская пережеванная грудинка. Набита мясом до каблуков. От этого и ноги неуклюжие.
Он прошел, задержавшись у витрины Браун-Томас, торговцы шелком. Каскады лент, летучие китайские шелка. Опрокинутая урна выбрасывала поток окрашенного в кровь поплина; сияющая кровь. Гугеноты лили ее здесь. La causa è santa! Тара, тара. Чудесный хорал. Тара. Должно быть вымыт в дождевой воде. Мейорбер. Тара: бом. бом, бом.
Полушечки для булавок. Давно собирался купить. Разбросаны всюду. Иголки в оконных шторах.
Он посмотрел на кисть левой руки. Царапина: почти исчезла. Не сегодня, во всяком случае. Нужно вернуться за примочкой. К ее рождению быть может. Июниюль, авгсентябрь, восьмое... Почти три месяца еще. И потом ей может не понравиться. Женщины не подбирают булавок. Говорят, колются.
Мерцающие телка, юбки на тонких медных прутьях, лучи растянутых шелковых чулок.