- Эх, сын Гистаспа, - вскричал старик, устремив пристальный взор на серьезного юношу, - такие мрачные черты совсем не идут к жениху, который должен пить за здоровье своей возлюбленной! Разве дочка Гобриаса не самая знатная из всех молодых персиянок после Атоссы? Разве она не красавица?
- Артистона обладает всеми достоинствами, свойственными Ахеменидам, - отвечал Дарий; но складки на его лбу все-таки не разгладились.
- Так чего же ты еще требуешь, недовольный?
Дарий поднял кубок и смотрел на вино.
- Мальчик влюблен; это так же верно, как то, что я называюсь Араспом, - сказал старик.
- Что вы за неразумные люди! - прервал Зопир эти восклицания. - Один, вопреки всем персидским обычаям, остается холостяком; другой не женится потому, что страшится оракула; Бартия хочет удовольствоваться одной женой, а Дарий смотрит дестуром, поющим заупокойные гимны, единственно потому, что отец приказывает ему быть счастливым с самой прекрасной и знатной девушкой во всей Персии!
- Зопир прав, - сказал старик, - Дарий не ценит своего счастья!
Бартия не сводил глаз с порицаемого друга. Он видел, что шутки товарищей неприятны Дарию, и, сознавая собственное счастье, протянул ему руку со словами:
Жаль мне, что я не буду на твоей свадьбе. Надеюсь по возвращении найти тебя уже примирившимся с отцовским выбором.
- Быть может, - отвечал Дарий, - по возвращении твоем я покажу тебе еще вторую и третью жену.