- Знаешь ты эту женщину?
- Да, государь. Через меня она получила важное место начальницы всей прислуги при - да простит ей Аурамазда! - при дочери египетского царя.
- Что побудило тебя, жреца, покровительствовать этой молодой женщине?
- Ее родители умерли во время той же моровой язвы, которая похитила моих братьев. Ее отец был почтенный жрец и друг нашего дома; поэтому мы взяли девочку к себе, памятуя высокое учение: 'Если ты не даешь ничего чистому человеку и его сиротам, то ты будешь выброшен чистой покорной землей в жгучую крапиву, в самые мучительные страдания и страшнейшие места'. Таким образом, я сделался опекуном и воспитывал ее вместе с моим младшим братом, пока он не поступил в школу жрецов.
Царь обменялся с Фанесом значительным взглядом и спросил:
- Почему ты не оставил при себе девушку, которая, по-видимому, так красива?
- Когда ей надели серьги, я счел приличным удалить ее из моего жреческого дома и позаботиться о ее независимой будущности.
- Когда она выросла, виделась она с твоим братом?
- Да, государь. Когда Гаумата посещал меня, я позволял ему обращаться с Манданой, как со своей сестрой; но когда потом заметил, что к детской дружбе начинает примешиваться юношеская страсть, то моя решимость удалить от себя девушку сделалась тверже.
- Мы знаем довольно, - сказал царь, дав верховному жрецу знак удалиться. Затем он взглянул на девушку и сказал ей: