Посреди палубы возвышался раскрашенный яркими красками и раззолоченный навес, под которым можно было укрыться от палящих лучей солнца.
Крез сел подле старой гречанки, а у ее ног поместился милетец Феопомп. Сапфо прислонилась к мужу; Силосон, брат Поликрата, лежал подле задумчиво смотревшего в воду Дария; а Гигес и Зопир плели для обеих женщин венки из цветов, принесенных рабом-египтянином.
- Не верится, - сказал Бартия, - что мы плывем против течения. Ладья, как ласточка, скользит по воде.
- Это благодаря сильному северному ветру, который освежает нам лица, - отвечал Феопомп. - Кроме того, египетские гребцы поистине мастера своего дела.
- И против течения они работали вдвое усерднее, - прибавил Крез. - Ведь и вообще мы только при встрече с препятствием напрягаем силы.
- А если рок направит челн нашей жизни в спокойные воды, сами создаем себе затруднения, - сказала Родопис.
- Правда, - воскликнул Дарий. - Герою противно легкое плавание по течению. В бездействии все люди равны; и потому борьба необходима, чтобы показать свое превосходство перед другими.
- Но благородные борцы не должны затевать ссор, - продолжала гречанка. - Взгляни на эти дыни, которые, как золотые шары, рассыпаны на черной земле. Если бы селянин рассыпал семена слишком щедрой рукой, то ни одна из них не могла бы созреть. Густые стебли и листья заглушили бы плод и собирать было бы нечего. Борьба и труд - призвание человека, но в этом, как и во всем, нужна мера; иначе стремление остается бесплодным. Истинная мудрость заключается в том, чтобы никогда не переступать определенного предела.
- Ах, если бы царь мог тебя слышать! - воскликнул Крез. - Вместо того чтобы довольствоваться своим великим завоеванием и думать только о благе подданных, он уносится мечтами в беспредельную даль. Ему хотелось бы покорить весь мир; а себя самого, со времени изгнания Фанеса, он почти ежедневно отдает в постыдный плен диву пьянства.
- Разве его благородная мать не имеет никакой над ним власти?