- Она даже не могла отклонить его от женитьбы на Атоссе и принуждена была лично присутствовать на свадебном пиру.
- Бедная Атосса! - тихо сказала Сапфо.
- Да, - отвечал Крез, - царица Персии проводит не слишком веселые дни. С братом-супругом ей тем труднее уживаться, что у нее самой вспыльчивый характер. - Говорят, что Камбис, к сожалению, очень ею пренебрегает и обращается с ней, как с ребенком. Впрочем, египтянам этот брак не кажется необычным, потому что у них братья нередко женятся на сестрах.
- Да и в Персии, - прибавил Дарий искусственно спокойным голосом, - браки между кровными родными считаются лучшими.
- Но мы говорили о царе, - продолжал Крез, возвращая разговору направление, менее щекотливое для чувств сына Гистаспа, - уверяю тебя, Родопис, что он действительно благородный человек. В проступках, совершенных в припадках страсти или гнева, он тотчас раскаивается и никогда не оставлял намерения быть добрым и справедливым правителем. На этих днях, например, за столом, когда его рассудок еще не был отуманен вином, он спросил, какого мнения персы о нем, в сравнении с его отцом.
- Что же ему отвечали?
- Интаферн довольно ловко выручил нас из западни, - сказал со смехом Зопир. - Он отвечал царю: 'По-нашему, ты лучше, потому что не только сохранил в целости владения Кира, но еще и увеличил их за счет заморских завоеваний'. Царь остался, однако же, недоволен ответом, ударил кулаком по столу и вскричал: 'Льстецы, презренные льстецы!' Интаферн был изрядно напуган столь неожиданным выпадом; но царь обратился к Крезу и спросил его мнения. 'Мне кажется, - отвечал наш мудрый друг, - что ты еще не вполне достиг совершенства твоего отца. Тебе недостает, - прибавил он вкрадчиво, - оставить по себе сына, какого покойный оставил нам в тебе'.
- Чудесно, чудесно! - восхитилась Родопис, улыбаясь и аплодируя своему другу, - эти слова сделали бы честь многоумному Одиссею! Но как принял царь эту сладчайшим медом обмазанную пилюлю истины?
- С большим одобрением. Он поблагодарил Креза и назвал его своим другом.
- А я, - продолжал старик, - воспользовался случаем, чтобы отвратить его от замысла идти войной на долговечных эфиопов, аммонян и карфагенян. О первом из этих народов известны только разные сказочные истории. Тут, в случае завоевания, придется за ничтожную выгоду поплатиться большими жертвами. Аммонский оазис отделен от Египта пустыней, которая едва ли доступна большой армии, и мне кажется, что против бога, хотя бы мы и не поклонялись ему, и принадлежащих ему сокровищ грешно идти войной. Наконец, насчет Карфагена результат уже оправдал мои предсказания. Матросы нашего флота, почти все сирийцы и фракийцы, разумеется, отказались идти сражаться со своими братьями. Камбис осмеял мои доводы, назвал меня трусом и, наконец, когда уж вино взяло над ним верх, поклялся, что он и без Фанеса и Бартии в состоянии выполнять трудные предприятия и покорять великие народы.