Он болезненно вздохнул и склонил голову на грудь больного, который нежно погладил его косматые волосы.
Так застал их сенатор, войдя с Ермием в пещеру.
Праздная жизнь анахоретов совершенно противоречила его понятиям о жизненной задаче человека и христианина, но он помогал, когда мог, и не спрашивал о личности страждущего.
Увидя нежную дружбу обоих, он умилился душою и сказал ласково, обращаясь к Павлу:
-- Я могу спокойно оставить вас, потому что ты, кажется, исправно ухаживаешь за больным.
Александриец покраснел, покачал головою и возразил:
-- Я думал только о самом себе, забыл свою обязанность и оставил его томиться жаждой, но теперь я уже не отойду от него, уверяю тебя, и с Божьей и вашей помощью он выздоровеет!
Петр кивнул ему приветливо. Он не поверил самообвинению анахорета, но нисколько не сомневался в его доброй воле и, прежде чем уйти, велел Ермию завтра же ранним утром опять зайти, чтобы сообщить о состоянии отца.
Ему хотелось не только вылечить Стефана, но и снова пообщаться с юношей, возбудившим его сочувствие, и он твердо решился помочь ему избавиться от праздной жизни, которая губила его.
Павел отказался принять участие в простом ужине отца и сына и объявил, что остается при больном. А так как в пещере было тесно, он предложил Ермию ночевать у него.