-- Менандром, сыном Герофила, называли меня сверстники. Кроме этого, я немного знаю из своей юности, ибо сказал уже тебе, что давно запретил себе думать о мире. Кто отбросит от себя какую-нибудь вещь и сохранит идею ее, тому останется...
-- Это как будто бы напоминает Платона, -- сказал Стефан, улыбаясь.
-- Сегодня мне припомнился весь этот языческий вздор, -- воскликнул Павел. -- Да, я изучал его труды и иногда думал, что лицо его, может быть, походило на лик Спасителя!
-- Но разве только как прекрасное пение может походить на голоса ангелов, -- сказал Стефан, останавливая собеседника. -- Кто погружается в системы философов...
-- Ну, до этого-то я не дошел, -- уверил Павел. -- Положим, я должен был пройти весь курс образования: грамматику, риторику, диалектику и музыку...
-- И арифметику, геометрию и астрономию, -- добавил Стефан.
-- Эти предметы уже давно были предоставлены одним ученым, -- продолжал Павел, -- а я никогда не отличался по учению. В школе ритора я далеко отстал от товарищей, а если полюбил Платона, то только благодаря педоному из Афин, достойному человеку, которого отец нанял для нас.
-- Говорят, твой отец был крупный торговец, -- перебил его больной. -- Да не сын ли ты того богача Герофила, за которого честный еврей Урбиб вел дела в Антиохии?
-- Вот именно, -- подтвердил Павел, смущенно потупив взор. -- Мы жили чуть не по-царски, не буду скрывать, и просто грех, какое множество рабов было у нас. Едва я только вспомню о всех тех суетных заботах, которые лежали на отце, как у меня голова идет кругом! Ему принадлежало двадцать морских судов в гавани Эвноста и восемьдесят нильских лодок в Мареотийском озере. Целый город бедного народа можно было бы прокормить на доходы с папирусных фабрик; но у нас доходы шли на совсем иные вещи! Наши киренейские кони стояли в мраморных конюшнях, а большая зала, где собирались друзья отца, походила на храм. Но вот видишь ли, как охватывает нас мир, как только мы о нем вспомним! Оставим лучше то, что прошло!.. Ты хочешь, чтобы я все-таки продолжал рассказывать? Ну, хорошо! Детство мое прошло подобно детству тысячи других детей богатых граждан; только мать моя была особенно хороша и мила, и добра, как ангел.
-- Для каждого ребенка собственная мать лучше всех матерей, -- пробормотал больной.