-- Понтий не нуждается ни в чьей помощи! -- вскричала старуха. -- Это человек крепкого закала. Его предусмотрительность и энергия, по словам моего сына, несравненны. Да и сама я видела, как он распоряжался, а я умею различать людей.
-- А что тебе в нем более всего понравилось? -- спросил Адриан, которому пришлось по сердцу непринужденное обращение умной старухи.
-- Он ни на минуту не теряет спокойствия при всей этой спешке. Говорит не больше и не меньше, чем нужно, умеет быть строгим, где это необходимо, и ласков с нижестоящими. На что он способен как художник, об этом я не могу судить, но знаю наверное, что он действительно дельный человек.
-- Я сам его знаю, -- сказал император, -- и ты правильно его описываешь; но мне он показался несколько строже.
-- Как мужчина, он должен уметь быть твердым. Но он тверд только там, где нужно; а каким добрым он может быть -- это он нам показывает ежедневно. Когда часто сидишь одна, то видишь его отношение. И вот я заметила: кто надменен и крут с маленькими людьми, тот и сам не больно велик, ибо он считает нужным так поступать из опасения, как бы его не сочли таким же ничтожным, как тот бедняк, с которым он имеет дело. Кто чего-нибудь стоит, тот знает, что его сразу отличат, даже если он обращается с нашим братом как с равным. Так поступают Понтий и высокородный наместник, а также и ты, его друг. Что ты приехал -- это хорошо, но, как сказано, наш архитектор управился бы и без тебя.
-- Ты, по-видимому, не особенно высокого мнения о моей будущей работе; это огорчает меня, потому что ты прожила жизнь с открытыми глазами и научилась правильно судить о людях.
Тут Дорида умно и пытливо посмотрела на императора своими ласковыми глазами и отвечала уверенным тоном:
-- От тебя... от тебя веет величием, и, может быть, твои глаза увидят многое, что ускользнет от Понтия. К некоторым избранным людям музы особенно расположены, и ты, видимо, принадлежишь к их числу.
-- Что наводит тебя на эту мысль?
-- Я узнаю это по твоему взгляду и по челу.