-- Он насытил шестерых голодных художников, -- отвечал архитектор. -- Если бы я только мог подозревать, для кого предназначалось такое множество кушаний. Что же делать теперь? Вино и хлеб остались в зале муз, но...
-- Ну, так этим и нужно довольствоваться, -- сказал император, вытирая лицо. -- Во время дакийского похода или в Нумидии и нередко на охоте я был доволен, если на голодный желудок получал хотя бы хлеб и вино.
Лицо Антиноя, сильно утомленного и голодного, омрачилось при этих словах. Адриан заметил это и сказал, улыбаясь:
-- Юности недостаточно хлеба и вина, чтобы жить. Вы только что показывали мне вход в квартиру управляющего дворцом. Неужели нельзя найти у него ни одного куска мяса, или сыра, или чего-нибудь подобного?
-- Едва ли, -- отвечал Понтий, -- потому что этот человек набивает свой большой живот и желудки своих восьмерых детей хлебом и размазней. Но попытаться все-таки нужно.
-- Так пошли к нему, а нас сейчас же проведи в залу, где музы берегут для меня и моих спутников хлеб и вино, которые они не всегда даруют своим служителям.
Понтий тотчас же повел императора в залу. По пути туда Адриан спросил:
-- Разве смотритель дворца получает такое нищенское содержание, что должен довольствоваться столь скудной пищей?
-- Он имеет даровую квартиру и получает двести драхм в месяц.
-- Нельзя сказать, чтобы это было слишком мало. Как его зовут и каков этот человек?