-- Нет, нет, по крайней мере ты должна остаться здесь, потому что через два часа женщины и девушки должны собраться в театре.
-- Через два часа?.. Но, великий Серапис, что же мы наденем!..
-- Это твоя забота, -- возразил Керавн. -- Я сам воспользуюсь носилками, о которых ты говоришь, и велю нести себя к судостроителю Трифону. Есть еще деньги в шкатулке у Селены?
Арсиноя тотчас же пошла в спальню и, вернувшись, сказала:
-- Это все: шесть дидрахм.
-- Мне довольно четырех, -- отвечал Керавн, но после некоторого размышления взял все шесть.
-- Зачем тебе нужно быть у судостроителя? -- спросила Арсиноя.
-- В городском Совете, -- отвечал Керавн, -- я снова хлопотал насчет вас. Я сказал, что одна из моих дочерей больна, а другая должна ходить за нею; но этого не захотели принять во внимание и требовали здоровую дочь. Тогда я объявил, что у вас нет матери, что мы живем уединенно и что мне неприятно посылать мою дочь одну, без покровительницы, в собрание. Судостроитель Трифон отвечал на это, что его жена с удовольствием проводит тебя со своей дочерью в театр. Я почти согласился, но тотчас же объявил, что ты не пойдешь, если твоя сестра не будет чувствовать себя лучше. Положительного обещания дать я не мог, ты уже знаешь почему.
-- О милый Антоний и его великолепный вертел! -- вскричала Арсиноя. -- Теперь все в порядке, и ты можешь объявить о нашем прибытии в дом кораблестроителя. Наши белые платья еще очень приличны, а несколько локтей голубых лент для моих волос и красных для Селены ты должен купить по дороге у финикиянина Абибаала.
-- Хорошо.