-- Как друг твой в шутках, так и ты в серьезной речи умеете придавать себе вид правдивой честности.
-- Ты раздражена и не привыкла сдерживать свой язык, -- возразил архитектор. -- Повторяю, эту карикатуру сделал не Поллукс, а один ваятель из Рима.
-- Кто именно? Мы знаем их всех.
-- Я не смею назвать его.
-- Вот видишь. Пойдем, Клавдия!
-- Останься, -- сказал Понтий решительно. -- Если бы ты не была тем, что ты есть, я позволил бы тебе уйти куда хочешь с твоим гневом и с двойной виной на душе, так как ты напрасно оскорбила двух доброжелательных людей. Но ты -- внучка Клавдия Бальбилла, и потому я считаю своей обязанностью сказать тебе, что, если бы эту карикатуру сделал Поллукс, его уже не было бы в этом дворце: я выгнал бы его и выбросил бы вслед за ним эту гадость. Ты смотришь на меня с удивлением, потому что не знаешь, кто здесь говорит с тобой.
-- Знаю, -- отвечала Бальбилла, успокоившись, так как была убеждена, что этот человек, который, сдвинув брови, стоял здесь точно вылитый из бронзы, не лжет и имеет право говорить с нею так необыкновенно решительно. -- Как не знать! Ты -- лучший зодчий в Александрии, о котором Титиан, после того как мы узнали тебя, рассказывал нам чудеса; но как объяснить твое особенное внимание ко мне?
-- Мой долг -- служить тебе, хотя бы это стоило мне жизни.
-- Твой долг? -- воскликнула озадаченная Бальбилла. -- Я увидела тебя вчера в первый раз.
-- И однако же ты имеешь право располагать всем моим существом и всем, что я имею, так как мой дед был рабом твоего деда.