Керавн положил руку на лоб малютки.
Почувствовав у него жар, он начал ходить взад и вперед перед постелькой ребенка и говорить:
-- Вот мы и дождались! Когда пришло одно несчастье, сейчас же является и другое. Посмотри на него, Арсиноя. Помнишь ли ты, как началась лихорадка у бедной Береники? Тошнота, беспокойство, пылающая голова. Не чувствуешь ли ты боли в горле, сердце мое?
-- Нет, -- отвечал Гелиос, -- но мне так нехорошо.
Керавн расстегнул рубашонку малютки, чтобы посмотреть, не показались ли на его груди пятна; но Арсиноя сказала, когда он склонился над ребенком:
-- Это пустяки. Он только испортил себе желудок. Глупая старуха во всем ему потакает и дала ему половину пирожного с изюмом, за которым мы послали, когда вышли из дому.
-- Но у него горит голова, -- повторил Керавн.
-- К завтрашнему утру все пройдет, -- уверяла Арсиноя. -- Мы больше нужны бедной Селене, чем ему. Идем, отец! С ним может остаться старуха.
-- Пусть придет Селена, -- говорил мальчик плаксиво. -- Пожалуйста, не оставляйте меня опять одного.
-- Твой папочка останется с тобою, -- отвечал Керавн с нежностью; он чувствовал боль в сердце, видя этого ребенка страдающим. -- Никто из вас не знает, чем обладаем мы в лице этого мальчика.