-- Потому что ты еще не совсем проснулась, -- засмеялся управитель. -- Каким образом очутился листок плюща в твоих волосах?
Арсиноя покраснела, схватилась за то место головы, на которое указал ей отец, и сказала лениво:
-- От какой-нибудь ветки. Но теперь уходи, чтобы я могла встать.
-- Сейчас, сейчас. В каком положении ты нашла Селену?
-- Ей вовсе не так плохо; но об этом я расскажу потом. Теперь же я хочу остаться одна.
Когда затем через полчаса Арсиноя принесла отцу суп, он посмотрел на нее с удивлением. Ему показалось, что с дочерью произошла какая-то перемена. В ее глазах светилось нечто, чего он еще не замечал прежде, и придавало ее юным чертам такое значительное выражение, что он почти испугался.
Пока она мешала суп, Керавн с помощью рабов поднял детей с постели.
Теперь они сидели за завтраком, и между ними слепой Гелиос, свежий и здоровый.
В то время как Арсиноя рассказывала отцу о Селене и о превосходном уходе за нею вдовы Анны, Керавн не спускал с нее глаз. Когда же она, заметив это, спросила с нетерпением, что в ней сегодня такое особенное, то он покачал головой и ответил:
-- Какие, однако, вы, девушки! Тебе оказали великую честь -- выбрали тебя для роли невесты Александра, и вот гордость и радость по этому поводу удивительно изменили тебя в одну ночь, -- впрочем, по моему мнению, не к худшему.