Адриан холодно и резко засмеялся, бросил брус к ногам Поллукса и сказал:
-- Приговор за приговор -- это справедливо.
-- Справедливо! -- вскричал Поллукс вне себя. -- Твоя жалкая пачкотня, которую мой косоглазый ученик сделал бы не хуже тебя, и это тело, созданное в торжественную минуту вдохновения! Стыдись! Но еще одно: ты не прикоснешься к моей Урании снова, иначе ты узнаешь...
-- Что?
-- Что в Александрии щадят седобородых только до тех пор, пока они этого заслуживают.
Адриан скрестил руки на груди, подошел к Поллуксу совсем близко и сказал:
-- Осторожней, если жизнь тебе мила!
Поллукс отступил, и вдруг, точно пелена спала с его глаз: он вспомнил мраморную статую императора в Цезареуме в этой же позе. Архитектор Клавдий Венатор был Адриан, а не кто другой.
Молодой художник побледнел; он опустил голову и, поворачиваясь, чтобы уйти, сказал тихим голосом:
-- Сильнейший всегда прав. Позволь мне уйти. Я не более как бедный художник, ты же нечто другое. Теперь я знаю, кто ты: ты император.